Алан Александр Милн. Винни Пух и Все-Все-Все

 
 

(пересказ Б.Заходера)

 
 

ГЛАВА ПЕРВАЯ.
 В КОТОРОЙ МЫ ЗНАКОМИМСЯ С ВИННИ-ПУХОМ
 И НЕСКОЛЬКИМИ ПЧЕЛАМИ

 
     Ну вот, перед вами Винни-Пух.
 
     
     Как видите, он  спускается  по  лестнице  вслед  за  своим
другом   Кристофером   Робином,   головой   вниз,  пересчитывая
ступеньки собственным затылком:  бум-бум-бум.  Другого  способа
сходить  с  лестницы  он  пока  не  знает.  Иногда ему, правда,
кажется, что можно бы найти какой-то другой способ, если бы  он
только   мог   на  минутку  перестать  бумкать  и  как  следует
сосредоточиться. Но увы -- сосредоточиться-то ему и некогда.
     Как бы то ни было, вот он уже спустился  и  готов  с  вами
познакомиться.
     -- Винни-Пух. Очень приятно!
     Вас,  вероятно,  удивляет, почему его так странно зовут, а
если вы знаете английский, то вы удивитесь еще больше.
     Это необыкновенное имя подарил ему Кристофер  Робин.  Надо
вам  сказать,  что  когда-то Кристофер Робин был знаком с одним
лебедем на пруду, которого он звал Пухом. Для лебедя  это  было
очень   подходящее  имя,  потому  что  если  ты  зовешь  лебедя
громко:"Пу-ух! Пу-ух!"-- а он  не  откликается,  то  ты  всегда
можешь  сделать вид, что ты просто понарошку стрелял; а если ты
звал его тихо, то все подумают, что ты  просто  подул  себе  на
нос.  Лебедь  потом  куда-то делся, а имя осталось, и Кристофер
Робин решил отдать его своему медвежонку, чтобы оно не  пропало
зря.
     А  Винни -- так звали самую лучшую, самую добрую медведицу
в  зоологическом  саду,  которую  очень-очень  любил  Кристофер
Робин.  А  она  очень-очень  любила  его. Ее ли назвали Винни в
честь Пуха, или Пуха назвали в ее честь -- теперь уже никто  не
знает,  даже папа Кристофера Робина. Когда-то он знал, а теперь
забыл.
     Словом, теперь мишку зовут Винни-Пух, и вы знаете почему.
     Иногда Винни-Пух любит вечерком во что-нибудь поиграть,  а
иногда,  особенно  когда  папа  дома,  он больше любит тихонько
посидеть у огня и послушать какую-нибудь интересную сказку.
     В этот вечер...
 
 
     -- Папа, как насчет сказки?-- спросил Кристофер Робин.
     -- Что насчет сказки?-- спросил папа.
     -- Ты не мог бы рассказать Винни-Пуху сказочку? Ему  очень
хочется!
     -- Может  быть,  и  мог  бы,--  сказал папа.-- А какую ему
хочется и про кого?
     -- Интересную, и про него, конечно. Он ведь  у  нас  ТАКОЙ
медвежонок!
     -- Понимаю.-- сказал папа.
     -- Так, пожалуйста, папочка, расскажи!
     -- Попробую,-- сказал папа.
     И он попробовал.
 
     Давным-давно  --  кажется,  в прошлую пятницу -- Винни-Пух
жил в лесу один-одинешенек, под именем Сандерс.
 
     -- Что  значит  "жил  под  именем"?--  немедленно  спросил
Кристофер Робин.
     -- Это  значит,  что  на  дощечке над дверью было золотыми
буквами написано "Мистер Сандерс", а он под ней жил.
     -- Он, наверно, и сам этого не понимал,-- сказал Кристофер
Робин.
     -- Зато теперь понял,-- проворчал кто-то басом.
     -- Тогда я буду продолжать,-- сказал папа.
 
     Вот однажды, гуляя по  лесу,  Пух  вышел  на  полянку.  На
полянке  рос  высокий-превысокий дуб, а на самой верхушке этого
дуба кто-то громко жужжал: жжжжжжж...
     Винни-Пух сел на траву под деревом, обхватил голову лапами
и стал думать.
     Сначала он подумал так:  "Это--  жжжжжж--  неспроста!  Зря
никто  жужжать не станет. Само дерево жужжать не может. Значит,
тут кто-то жужжит. А зачем тебе жужжать, если ты --  не  пчела?
По-моему, так! "
     Потом  он  еще подумал-подумал и сказал про себя: "А зачем
на свете пчелы? Для того, чтобы делать мед! По-моему, так!"
     Тут он поднялся и сказал:
     -- А зачем на  свете  мед?  Для  того,  чтобы  я  его  ел!
По-моему, так, а не иначе!
     И с этими словами он полез на дерево.
     Он  лез,  и  лез,  и  все лез, и по дороге он пел про себя
песенку, которую сам тут же сочинил. Вот какую:
 
 
        Мишка очень любит мед!
        Почему? Кто поймет?
        В самом деле, почему
        Мед так нравится ему?
 
 
     Вот он влез еще немножко повыше... и еще немножко... и еще
совсем-совсем немножко повыше... И тут ему пришла на ум  другая
песенка-пыхтелка:
 
 
        Если б мишки были пчелами,
        То они бы нипочем
        Никогда и не подумали
        Так высоко строить дом;
 
        И тогда (конечно, если бы
        Пчелы-- это были мишки!)
        Нам бы, мишкам, было незачем
        Лазить на такие вышки!
 
 
     По правде говоря, Пух уже порядком устал, поэтому Пыхтелка
получилась   такая   жалобная.   Но   ему  осталось  лезть  уже
совсем-совсем-совсем немножко. Вот стоит только влезть  на  эту
веточку-- и...
     ТРРАХ!
     -- Мама!--  крикнул  Пух, пролетев добрых три метра вниз и
чуть не задев носом о толстую ветку.
     -- Эх, и зачем я только...-- пробормотал он, пролетев  еще
метров пять.
     -- Да ведь я не хотел сделать ничего пло...-- попытался он
объяснить, стукнувшись о следующую ветку и перевернувшись вверх
тормашками.
     -- А   все  из-за  того,--  признался  он  наконец,  когда
перекувырнулся еще  три  раза,  пожелал  всего  хорошего  самым
нижним   веткам   и  плавно  приземлился  в  колючий-преколючий
терновый куст,-- все из-за  того,  что  я  слишком  люблю  мед!
Мама!..
     Пух  выкарабкался  из  тернового  куста,  вытащил  из носа
колючки и снова задумался. И самым первым делом  он  подумал  о
Кристофере Робине.
 
     -- Обо  мне?--  переспросил  дрожащим  от волнения голосом
Кристофер Робин, не смея верить такому счастью.
     -- О тебе.
     Кристофер Робин ничего не сказал, но глаза его становились
все больше и больше, а щеки все розовели и розовели.
 
     Итак,  Винни-Пух  отправился  к  своему  другу  Кристоферу
Робину, который жил в том же лесу, в доме с зеленой дверью.
     -- Доброе утро, Кристофер Робин!-- сказал Пух.
     -- Доброе утро, Винни-Пух!-- сказал мальчик.
     -- Интересно, нет ли у тебя случайно воздушного шара?
     -- Воздушного шара?
     -- Да,  я как раз шел и думал: "Нет ли у Кристофера Робина
случайно воздушного шара?" Мне было просто интересно.
     -- Зачем тебе понадобился воздушный шар?
     Винни-Пух  оглянулся   и,   убедившись,   что   никто   не
подслушивает, прижал лапу к губам и сказал страшным шепотом:
     -- Мед.
     -- Что-о?
     -- Мед!-- повторил Пух.
     -- Кто же это ходит за медом с воздушными шарами?
     -- Я хожу!-- сказал Пух.
     Ну,  а  как  раз  накануне Кристофер Робин был на вечере у
своего друга  Пятачка,  и  там  всем  гостям  дарили  воздушные
шарики.  Кристоферу  Робину  достался  большущий зеленый шар, а
одному   из   Родных    и    Знакомых    Кролика    приготовили
большой-пребольшой  синий  шар,  но этот Родственник и Знакомый
его не взял, потому что сам он был еще такой маленький, что его
не взяли в гости, поэтому Кристоферу  Робину  пришлось,  так  и
быть, захватить с собой оба шара-- и зеленый и синий.
     -- Какой тебе больше нравится?-- спросил Кристофер Робин.
     Пух обхватил голову лапами и задумался глубоко-глубоко.
     -- Вот какая история, -- сказал он. -- Если хочешь достать
мед--  главное дело в том, чтобы пчелы тебя не заметили. И вот,
значит, если шар будет зеленый, они  могут  подумать,  что  это
листик,  и  не  заметят тебя, а если шар будет синий, они могут
подумать, что это просто кусочек неба, и тоже тебя не  заметят.
Весь вопрос-- чему они скорее поверят?
     -- А думаешь, они не заметят под шариком тебя?
     -- Может,  заметят,  а может, и нет,-- сказал Винни-Пух.--
Разве знаешь, что пчелам в голову придет?-- Он подумал  минутку
и  добавил:-- Я притворюсь, как будто я маленькая черная тучка.
Тогда они не догадаются!
     -- Тогда тебе лучше взять синий шарик,-- сказал  Кристофер
Робин.
     И вопрос был решен.
     Друзья  взяли  с  собой  синий  шар,  Кристофер Робин, как
всегда (просто на всякий случай), захватил свое  ружье,  и  оба
отправились в поход.
     Винни-Пух первым делом подошел к одной знакомой луже и как
следует  вывалялся  в  грязи, чтобы стать совсем-совсем черным,
как настоящая тучка. Потом они стали надувать  шар,  держа  его
вдвоем  за  веревочку.  И когда шар раздулся так, что казалось,
вот-вот лопнет, Кристофер Робин  вдруг  отпустил  веревочку,  и
Винни-Пух  плавно  взлетел  в  небо и остановился там-- как раз
напротив верхушки пчелиного дерева, только немного в стороне.
     -- Ураааа!-- закричал Кристофер Робин.
     -- Что, здорово?-- крикнул ему из поднебесья  Винни-Пух.--
Ну, на кого я похож?
     -- На медведя, который летит на воздушном шаре!
     -- А  на маленькую черную тучку разве не похож?-- тревожно
спросил Пух.
     -- Не очень.
     -- Ну ладно, может быть, отсюда больше  похоже.  А  потом,
разве знаешь, что придет пчелам в голову!
     К  сожалению,  ветра  не  было,  и  Пух  повис  в  воздухе
совершенно неподвижно. Он мог чуять мед, он мог видеть мед,  но
достать мед он, увы, никак не мог.
     Спустя некоторое время он снова заговорил.
     -- Кристофер Робин!-- крикнул он шепотом.
     -- Чего?
     -- По-моему, пчелы что-то подозревают!
     -- Что именно?
     -- Не   знаю  я.  Но  только,  по-моему,  они  ведут  себя
подозрительно!
     -- Может, они думают, что ты хочешь утащить у них мед?
     -- Может, и так. Разве знаешь, что пчелам в голову придет!
     Вновь наступило  недолгое  молчание.  И  опять  послышался
голос Пуха:
     -- Кристофер Робин!
     -- Что?
     -- У тебя дома есть зонтик?
     -- Кажется, есть.
     -- Тогда  я  тебя прошу: принеси его сюда и ходи тут с ним
взад  и  вперед,  а  сам  поглядывай  все  время  на   меня   и
приговаривай:  "Тц-тц-тц,  похоже,  что  дождь  собирается!"  Я
думаю, тогда пчелы нам лучше поверят.
     Ну,  Кристофер  Робин,  конечно,  рассмеялся  про  себя  и
подумал:  "Ах  ты,  глупенький  мишка!"--  но вслух он этого не
сказал, потому что он очень любил Пуха.
     И он отправился домой за зонтиком.
     -- Наконец-то!-- крикнул Винни-Пух, как  только  Кристофер
Робин  вернулся.--  А  я уже начал беспокоиться. Я заметил, что
пчелы ведут себя совсем подозрительно!
     -- Открыть зонтик или не надо?
     -- Открыть, но только  погоди  минутку.  Надо  действовать
наверняка.  Самое главное -- это обмануть пчелиную царицу. Тебе
ее оттуда видно?
     -- Нет.
     -- Жаль, жаль. Ну, тогда ты  ходи  с  зонтиком  и  говори:
"Тц-тц-тц,  похоже,  что  дождь  собирается",  а  я  буду  петь
специальную Тучкину Песню-- такую,  какую,  наверно,  поют  все
тучки в небесах... Давай!
     Кристофер  Робин  принялся  расхаживать  взад и вперед под
деревом и говорить, что, кажется, дождь собирается, а Винни-Пух
запел такую песню:
 
 
     Я Тучка, Тучка, Тучка,
     А вовсе не медведь,
     Ах, как приятно Тучке
     По небу лететь!
 
     Ах, в синем-синем небе
     Порядок и уют--
     Поэтому все Тучки
     Так весело поют!
 
 
     Но пчелы, как ни странно,  жужжали  все  подозрительнее  и
подозрительнее.  Многие  из них даже вылетели из гнезда и стали
летать вокруг Тучки, когда она запела второй  куплет  песни.  А
одна  пчела  вдруг  на  минутку присела на нос Тучки и сразу же
снова взлетела.
     -- Кристофер -- ай! -- Робин! -- закричала Тучка.
     -- Что?
     -- Я думал, думал и наконец все  понял.  Это  неправильные
пчелы!
     -- Да ну?
     -- Совершенно   неправильные!   И   они,  наверно,  делают
неправильный мед, правда?
     -- Ну да?
     -- Да. Так что мне, скорей всего, лучше спуститься вниз.
     -- А как?-- спросил Кристофер Робин.
     Об этом Винни-Пух как  раз  еще  и  не  подумал.  Если  он
выпустит из лап веревочку, он упадет и опять бумкнет. Эта мысль
ему  не  понравилась.  Тогда он еще как следует подумал и потом
сказал:
     -- Кристофер Робин, ты должен сбить шар из ружья. Ружье  у
тебя с собой?
     -- Понятно, с собой,-- сказал Кристофер Робин.-- Но если я
выстрелю в шарик, он же испортится!
     -- А  если  ты  не выстрелишь, тогда испорчусь я,-- сказал
Пух.
     Конечно,  тут  Кристофер  Робин  сразу  понял,  как   надо
поступить. Он очень тщательно прицелился в шарик и выстрелил.
     -- Ой-ой-ой!-- вскрикнул Пух.
     -- Разве я не попал? -- спросил Кристофер Робин.
     -- Не  то чтобы совсем не попал,-- сказал Пух,-- но только
не попал в шарик!
     -- Прости,  пожалуйста,--   сказал   Кристофер   Робин   и
выстрелил снова.
     На  этот  раз  он  не  промахнулся.  Воздух начал медленно
выходить из шарика, и Винни-Пух плавно опустился на землю.
     Правда, лапки у него совсем одеревенели,  оттого  что  ему
пришлось  столько  времени  висеть, держась за веревочку. Целую
неделю после этого происшествия он не мог ими пошевелить, и они
так и торчали кверху.  Если  ему  на  нос  садилась  муха,  ему
приходилось
     сдувать ее: "Пухх! Пуххх!"
     И,  может  быть  -- хотя я в этом не уверен,-- может быть,
именно тогда-то его и назвали Пухом.
 
     -- Сказке конец?-- спросил Кристофер Робин.
     -- Конец этой сказке. А есть и другие.
     -- Про Пуха и про меня?
     -- И про Кролика, про Пятачка, и про  всех  остальных.  Ты
сам разве не помнишь?
     -- Помнить-то   я  помню,  но  когда  хочу  вспомнить,  то
забываю...
     -- Ну, например, однажды  Пух  и  Пятачок  решили  поймать
Слонопотама...
     -- А поймали они его?
     -- Нет.
     -- Где им! Ведь Пух совсем глупенький. А я его поймал?
     -- Ну, услышишь-- узнаешь.
     Кристофер Робин кивнул.
     -- Понимаешь, папа, я-то все помню, а вот Пух забыл, и ему
очень-очень интересно послушать опять. Ведь это будет настоящая
сказка, а не просто так... вспоминание.
     -- Вот и я так думаю.
     Кристофер  Робин  глубоко  вздохнул,  взял  медвежонка  за
заднюю лапу и поплелся к двери, волоча его за собой.  У  порога
он обернулся и сказал:
     -- Ты придешь посмотреть, как я купаюсь?
     -- Наверно,-- сказал папа.
     -- А  ему  не  очень  было больно, когда я попал в него из
ружья?
     -- Ни капельки,-- сказал папа.
     Мальчик кивнул и вышел, и через минуту папа  услышал,  как
Винни-Пух поднимается по лесенке: бум-бум-бум.
 
 
 

ГЛАВА ВТОРАЯ.
 В КОТОРОЙ ВИННИ-ПУХ ПОШЕЛ В ГОСТИ,
 А ПОПАЛ В БЕЗВЫХОДНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ

 
 
 
     Как-то  днем  известный  своим друзьям, а значит, теперь и
вам, Винни-Пух (кстати, иногда для краткости его  звали  просто
Пух)  не  спеша  прогуливался  по Лесу с довольно важным видом,
ворча себе под нос новую песенку.
     Ему было чем гордиться-- ведь эту песенку-ворчалку он  сам
сочинил  только  сегодня утром, занимаясь, как обычно, утренней
гимнастикой перед зеркалом. Надо  вам  сказать,  что  Винни-Пух
очень   хотел   похудеть   и   потому   старательно   занимался
гимнастикой. Он поднимался на носки, вытягивался изо всех сил и
в это время пел так:
     -- Тара-тара-тара-ра!
     А  потом,  когда  он   наклонялся,   стараясь   дотянуться
передними лапками до носков, он пел так:
     -- Тара-тара-ой, караул, трам-пам-па!
     Ну,   вот  так  и  сочинилась  песенка-ворчалка,  и  после
завтрака Винни все время повторял ее про  себя,  все  ворчал  и
ворчал,  пока  не выучил ее всю наизусть. Теперь он знал ее всю
от начала до конца. Слова в этой Ворчалке  были  приблизительно
такие:
 
 
     Тара-тара-тара-ра !
     Трам-пам-пам-тарарам-пам-па!
     Тири-тири-тири-ри,
     Трам-пам-пам-тиририм-пим-пи!
 
 
     И  вот,  ворча  себе  под нос эту Ворчалку и размышляя-- а
размышлял Винни-Пух о том, что было бы, если бы он , Винни, был
не Винни-Пухом, а кем-нибудь совсем-совсем другим, - наш  Винни
незаметно  дошел  до  песчаного  откоса, в котором была большая
дыра.
     -- Ага! -  сказал  Пух.  (Трам-пам-пам-тирирам-пам-па!)  -
Если  я  что-нибудь в чем-нибудь понимаю, то дыра - это нора, а
нора - это Кролик,  а  Кролик  -  это  подходящая  компания,  а
подходящая  компания  - это такая компания, где меня чем-нибудь
угостят и с удовольствием послушают мою Ворчалку. И  все  такое
прочее!
     Тут он наклонился, сунул голову в нору и крикнул:
     -- Эй! Кто-нибудь дома?
     Вместо  ответа  послышалась  какая-то возня, а потом снова
стало тихо.
     -- Я  спросил:  "Эй!  Кто-нибудь  дома?"--  повторил   Пух
громко-громко.
     -- Нет!--  ответил  чей-то голос.-- И незачем так орать,--
прибавил он,-- я и в первый раз прекрасно тебя понял.
     -- Простите! -- сказал Винни-Пух.-- А  что,  совсем-совсем
никого нет дома?
     -- Совсем-совсем  никого!--  отвечал  голос. Тут Винни-Пух
вытащил голову из норы и задумался.
     Он подумал так: "Не может быть,  чтобы  там  совсем-совсем
никого  не  было!  Кто-то  там  все-таки есть-- ведь кто-нибудь
должен же был сказать: "Совсем-совсем никого!"
     Поэтому он снова наклонился, сунул голову в отверстие норы
и сказал:
     -- Слушай, Кролик, а это не ты?
     -- Нет, не я!-- сказал Кролик совершенно не своим голосом.
     -- А разве это не твой голос?
     -- По-моему, нет,-- сказал Кролик.-- По-моему, он  совсем,
ну ни капельки не похож! И не должен бытьпохож!
     -- Вот как?-- сказал Пух.
     Он снова вытащил голову наружу, еще раз задумался, а потом
опять сунул голову обратно и сказал:
     -- Будьте так добры, скажите мне, пожалуйста, куда девался
Кролик?
     -- Он  пошел  в  гости  к  своему  другу  Винни-Пуху. Они,
знаешь, какие с ним друзья!
     Тут Винни-Пух прямо охнул от удивления.
     -- Так ведь это же я!-- сказал он.
     -- Что значит "я"? "Я" бывают разные!
     -- Это "я" значит: это я, Винни-Пух!
     На этот раз удивился Кролик. Он удивился еще больше Винни.
     -- А ты в этом уверен?-- спросил он.
     -- Вполне, вполне уверен!-- сказал Винни-Пух.
     -- Ну хорошо, тогда входи!
     И Винни полез в  нору.  Он  протискивался,  протискивался,
протискивался и наконец очутился там.
     -- Ты был совершенно прав,-- сказал Кролик, осмотрев его с
головы  до  ног.--  Это действительно ты! Здравствуй, очень рад
тебя видеть!
     -- А ты думал, кто это?
     -- Ну, я думал, мало ли кто это может  быть!  Сам  знаешь,
тут,  в  Лесу  нельзя  пускать  в дом кого попало! Осторожность
никогда  не  повредит.  Ну  ладно.  А  не  пора  ли  чем-нибудь
подкрепиться?
     Винни-Пух  был  всегда  не  прочь  немного подкрепиться, в
особенности часов в одиннадцать утра , потому что в  это  время
завтрак  уже давно окончился, а обед еще и не думал начинаться.
И, конечно, он страшно обрадовался, увидев, что Кролик  достает
чашки  и тарелки. А когда Кролик спросил "Тебе чего намазать --
меду или сгущенного молока?" -- Пух пришел в такой восторг, что
выпалил: "И того и другого!" Правда, спохватившись,  он,  чтобы
не  показаться  очень  жадным, поскорее добавил: "А хлеба можно
вообще не давать!"
 
     
 
 
     И тут он замолчал и долго-долго ничего не говорил,  потому
что рот у него был ужасно занят.
     А  спустя  долгое  время,  мурлыкая что-то сладким-сладким
голоском-- голос у него стал прямо-таки  медовый!--  Пух  встал
из-за  стола, от всей души пожал Кролику лапу и сказал, что ему
пора идти.
     -- Уже пора?-- вежливо спросил Кролик.
     Нельзя ручаться, что он не подумал про себя: "Не  очень-то
вежливо  уходить  из  гостей  сразу,  как только ты наелся". Но
вслух он этого не сказал, потому что он был очень умный Кролик.
     Вслух он спросил:
     -- Уже пора?
     -- Ну,-- замялся Пух,-- я мог бы побыть еще немного,  если
бы  ты... если бы у тебя...-- запинался он и при этом почему-то
не сводил глаз с буфета.
     -- По правде говоря,-- сказал Кролик,--  я  сам  собирался
пойти погулять.
     -- А-а, ну хорошо, тогда и я пойду. Всего хорошего.
     -- Ну, всего хорошего, если ты больше ничего не хочешь.
     -- А  разве еще что-нибудь есть?-- с надеждой спросил Пух,
снова оживляясь.
     Кролик заглянул во все  кастрюли  и  банки  и  со  вздохом
сказал:
     -- Увы. совсем ничего не осталось!
     -- Я  так  и  думал,--  сочувственно  сказал  Пух, покачав
головой.-- Ну, до свиданья, мне пора идти.
     И он полез из норы. Он изо всех сил тянул  себя  передними
лапками  и  изо всей мочи толкал себя задними лапками, и спустя
некоторое время на воле оказался его нос... потом уши...  потом
передние  лапы...  потом  плечи... а потом... А потом Винни-Пух
закричал:
     -- Ай, спасите! Я лучше полезу назад!
     Еще потом он закричал:
     -- Ай, помогите! Нет, уж лучше вперед!
     И, наконец, он завопил отчаянным голосом:
     -- Ай-ай-ай, спасите-помогите! Не могу ни взад ни вперед!
     Тем временем Кролик, который,  как  мы  помним,  собирался
пойти погулять, видя, что парадная дверь забита, выбежал наружу
черным ходом и, обежав кругом, подошел к Пуху.
     -- Ты что-- застрял?-- спросил он.
     -- Не-ет,   я  просто  отдыхаю,--  ответил  Пух,  стараясь
говорить веселым голосом.-- Просто отдыхаю думаю кой  о  чем  и
пою песенку...
     -- Ну-ка, дай мне лапу,-- строго сказал Кролик.
     Винни-Пух протянул ему лапу, и Кролик стал его тащить.
     Он  тащил  и  тащил,  он  тянул  и  тянул,  пока  Винни ну
закричал:
     -- Ой-ой-ой! Больно!
     -- Теперь все ясно,-- сказал Кролик,-- ты застрял
     -- Все из-за  того,--  сердито  сказал  Пух,--  что  выход
слишком узкий!
     -- Нет,  все  из-за  того, что кто-то пожадничал!-- строго
сказал Кролик.-- За столом мне  все  время  казалось,  хотя  из
вежливости  я этого не говорил, что кто-то слишком много ест! И
я твердо знал, что  этот  "кто-то"  --  не  я!  Делать  нечего,
придется сбегать за Кристофером Робином.
     Кристофер  Робин,  друг  Винни-Пуха и Кролика, жил, как вы
помните, совсем в другом конце Леса. Но он сразу же прибежал на
помощь и, когда увидел переднюю  половину  Винни-Пуха,  сказал:
"Ах  ты, глупенький мой мишка!"-- таким ласковым голосом, что у
всех сразу стало легче на душе.
     -- А я как раз начал думать,-- сказал Винни, слегка хлюпая
носом,-- что  вдруг  бедному  Кролику  уже  никогда-никогда  не
придется  ходить через парадную дверь... Я бы тогда очень-очень
огорчился...
     -- Я тоже,-- сказал Кролик.
     -- Не придется ходить через парадную дверь?--  переспросил
Кристофер Робин.-- Почему? Пожалуй, придется...
     -- Ну вот и хорошо,-- сказал Кролик.
     -- Пожалуй,  придется  втолкнуть  тебя  в нору, если мы не
сможем тебя вытащить, -- закончил Кристофер Робин.
     Тут Кролик задумчиво почесал за  ухом  и  сказал,что  ведь
если Винни-Пуха втолкнуть в нору, то он там останется насовсем.
И что хотя он, Кролик, всегда безумно рад видеть Винни-Пуха, но
все-таки,  что  ни  говори,  одним  полагается жить на земле, а
другим под землей, и...
     -- По-твоему, я теперь никогда-никогда не выйду  на  волю?
-- спросил Пух жалобно.
     -- По-моему,   если   ты   уже   наполовину   вылез,  жаль
останавливаться на полпути,-- сказал
     Кролик.
     Кристофер Робин кивнул головой.
     -- Выход один,-- сказал он,--  нужно  подождать,  пока  ты
опять похудеешь.
     -- А долго мне нужно худеть? -- испуганно спросил Пух.
     -- Да так, с недельку.
     -- Ой, да не могу же я торчать тут целую неделю!
     -- Торчать-то  ты  как  раз отлично можешь, глупенький мой
мишка. Вот вытащить тебя отсюда-- это дело похитрее!
     -- Не  горюй,  мы  будем  читать  тебе   вслух!--   весело
воскликнул  Кролик.--  Только  бы  снег не пошел... Да, вот еще
что,-- добавил  он,--  ты,  дружок,  занял  у  меня  почти  всю
комнату...  Можно, я буду вешать полотенца на твои задние ноги?
А то они торчат там совершенно зря, а из  них  выйдет  чудесная
вешалка для полотенец!
     -- Ой-ой-ой,  це-е-лу-ю  неделю!-- грустно сказал Пух.-- А
как же обедать?!
     -- Обедать, дорогой мой, не придется! -- сказал  Кристофер
Робин.  --  Ведь  ты должен скорей похудеть! Вот читать вслух--
это мы тебе обещаем!
     Медвежонок хотел вздохнуть, но не смог-- настолько  крепко
он застрял. Он уронил слезинку и сказал:
     -- Ну,  уж  вы  тогда  хотя  бы  читайте  мне какую-нибудь
удобоваримую  книгу,  которая  может   поддержать   и   утешить
несчастного медвежонка в безвыходном положении...
     И  вот  целую  неделю  Кристофер  Робин читал вслух именно
такую удобоваримую, то есть понятную и интересную, книжку возле
Северного Края Пуха, а Кролик вешал выстиранное  белье  на  его
Южный  Край...  И  тем  временем  Пух  становился все тоньше, и
тоньше, и тоньше.
     А когда неделя кончилась, Кристофер Робин сказал:
     -- Пора!
     Он ухватился за передние лапы Пуха,  Кролик  ухватился  за
Кристофера  Робина,  а  все  Родные и Знакомые Кролика (их было
ужасно много!) ухвати.тись за Кролика и стали тащить  изо  всей
мочи.
     И сперва Винни-Пух говорил одно слово:
     -- Ой!
     А потом другое слово:
     -- Ох!
     И вдруг-- совсем-совсем вдруг-- он сказал:
     -- Хлоп!--  точь-в-точь  как  говорит  пробка,  когда  она
вылетает из бутылки.
     Тут Кристофер Робин, и Кролик, и  все  Родные  и  Знакомые
Кролика  сразу  полетели вверх тормашками! Получилась настоящая
куча мала.
     А на верху этой кучи очутился Винни-Пух-- свободный!
     Винни-Пух  важно  кивнул  всем  своим   друзьям   в   знак
благодарности  и  с  важным  видом  отправился  гулять по Лесу,
напевая свою песенку. А Кристофер Робин посмотрел ему  вслед  и
ласково прошептал:
     -- Ах ты, глупенький мой мишка!
 
 
 

ГЛАВА ТРЕТЬЯ.
 В КОТОРОЙ ПУХ И ПЯТАЧОК ОТПРАВИЛИСЬ НА ОХОТУ
 И ЧУТЬ-ЧУТЬ НЕ ПОЙМАЛИ БУКУ

 
 
 
     Лучший  друг  Винни-Пуха,  крошечный  поросенок,  которого
звали   Пятачок,   жил    в    большом-пребольшом    доме,    в
большом-пребольшом дереве. Дерево стояло в самой середине Леса,
дом был в самой середине дерева, а Пяточок жил в самой середине
дома.  А  рядом  с домом стоял столбик, на котором была прибита
поломанная доска с надписью, и тот, кто умел немножко
читать, мог прочесть:
 
     Посторонним В.
 
     Больше никто ничего не мог прочесть, даже  тот,  кто  умел
читать совсем хорошо.
     Как-то  Кристофер  Робин  спросил  у  Пятачка, что тут, на
доске, написано. Пятачок сразу же сказал, что тут написано  имя
его дедушки и что эта доска с надписью-- их фамильная реликвия,
то есть семейная драгоценность.
     Кристофер  Робин  сказал, что не может быть такого имени--
Посторонним В., а Пятачок ответил, что нет, может, нет,  может,
потому что дедушку же так звали! И "В"-- это просто сокращение,
а  полностью  дедушку  звали  Посторонним  Вилли,  а  это  тоже
сокращение имени Вильям Посторонним.
     -- У дедушки было два имени,-- пояснил он,-- специально на
тот случай, если он одно где-нибудь потеряет.
     -- Подумаешь! У меня тоже два  имени,--  сказал  Кристофер
Робин.
     -- Ну  вот,  что  я говорил!-- сказал Пятачок.-- Значит, я
прав!
     Был чудесный зимний  день.  Пятачок,  разметавший  снег  у
дверей  своего  дома, поднял голову и увидел не кого иного, как
Винни-Пуха. Пух медленно шел куда-то,  внимательно  глядя  себе
под  ноги, и так глубоко задумался, что, когда Пятачок окликнул
его, он и не подумал остановиться.
 
     
 
 
     -- Эй, Пух!-- закричал Пятачок.-- Здорово, Пух! Ты что там
делаешь?
     -- Охочусь!-- сказал Пух.
     -- Охотишься? На кого?
     -- Выслеживаю кого-то!-- таинственно ответил Пух.
     Пятачок подошел к нему поближе:
     -- Выслеживаешь? Кого?
     -- Вот как раз об этом я все время сам  себя  спрашиваю,--
сказал Пух.-- В этом весь вопрос: кто это?
     -- А как ты думаешь, что ты ответишь на этот вопрос?
     -- Придется  подождать,  пока  я с ним встречусь,-- сказал
Винни-Пух.-- Погляди-ка сюда.-- Он показал на снег прямо  перед
собой.-- Что ты тут видишь?
     -- Следы,--  сказал  Пятачок.--  .Отпечатки лап!-- Пятачок
даже взвизгнул от волнения.-- Ой,  Пух!  Ты  думаешь...  это...
это... страшный Бука?!
     -- Может  быть,--  сказал  Пух.--  Иногда  как будто он, а
иногда как будто и не он. По следам разве угадаешь?
     Он замолчал  и  решительно  зашагал  вперед  по  следу,  а
Пятачок, помедлив минутку-другую, побежал за ним.
     Внезапно Винни-Пух остановился и нагнулся к земле.
     -- В чем дело?-- спросил Пятачок.
     -- Очень странная вещь,-- сказал медвежонок.-- Теперь тут,
кажется,  стало  два  зверя.  Вот  к  этому-- Неизвестно Кому--
подошел другой-- Неизвестно Кто, и они  теперь  гуляют  вдвоем.
Знаешь  чего,  Пятачок?  Может  быть,  ты пойдешь со мной, а то
вдруг это окажутся Злые Звери?
     Пятачок мужественно почесал  за  ухом  и  сказал,  что  до
пятницы он совершенно свободен и с большим удовольствием пойдет
с Пухом, в особенности если там Настоящий Бука.
     -- Ты  хочешь  сказать,  если  там  два  Настоящих Буки,--
уточнил Винни-Пух, а Пятачок сказал, что это все равно, ведь до
пятницы ему совершенно нечего делать.
     И они пошли дальше вместе.
     Следы шли вокруг маленькой ольховой рощицы...  и,  значит,
два  Буки,  если  это  были  они,  тоже  шли  вокруг рощицы, и,
понятно, Пух и Пятачок тоже пошли вокруг рощицы.
     По пути Пятачок рассказывал Винни-Пуху интересные  истории
из  жизни  своего  дедушки  Посторонним  В.  Например, как этот
дедушка лечился от ревматизма после охоты и как  он  на  склоне
лет начал страдать одышкой, и всякие другие занятные вещи.
     А  Пух  все  думал,  как  же  этот дедушка выглядит. И ему
пришло в голову, что вдруг они сейчас охотятся как раз на  двух
дедушек,  и  интересно, если они поймают этих дедушек, можно ли
будет взять хоть одного домой и держать  его  у  себя,  и  что,
интересно, скажет по этому поводу Кристофер Робин.
     А следы все шли и шли перед ними...
     Вдруг Винни-Пух снова остановился как вкопанный.
     -- Смотри!-- закричал он шепотом и показал на снег.
     -- Куда?--  тоже  шепотом  закричал Пятачок и подскочил от
страха. Но, чтобы показать, что он подскочил не  от  страха,  а
просто  так, он тут же подпрыгнул еще разика два, как будто ему
просто захотелось попрыгать.
     -- Следы,-- сказал Пух.-- Появился третий зверь!
     -- Пух,-- взвизгнул Пятачок,-- ты думаешь,  это  еще  один
Бука?
     -- Нет,  не думаю,-- сказал Пух,-- потому что следы совсем
другие... Это, может быть, два Буки, а один, скажем...  скажем,
Бяка...  Или  же, наоборот, два Бяки, а один, скажем... скажем,
Бука... Надо идти за ними, ничего не поделаешь.
     И они пошли дальше, начиная  немного  волноваться,  потому
что  ведь  эти  три  Неизвестных  Зверя  могли  оказаться Очень
Страшными Зверями. И Пятачку ужасно хотелось, чтобы  его  милый
Дедушка  Посторонним  В.  был  бы  сейчас  тут,  а  не где-то в
неизвестном месте... А Пух думал о том,  как  было  бы  хорошо,
если бы они вдруг, совсем-совсем случайно, встретили Кристофера
Робина,--  конечно,  просто  потому,  что  он,  Пух,  так любит
Кристофера Робина!..
     И тут совершенно неожиданно Пух остановился в третий раз и
облизал кончик своего носа, потому что ему вдруг стало  страшно
жарко. Перед ними были следы четырех зверей!
     -- Гляди,  гляди,  Пятачок!  Видишь? Стало три Буки и один
Бяка! Еще один Бука прибавился!..
     Да,  по-видимому,  так  и  было!  Следы,  правда,  немного
путались  и  перекрещивались  друг  с  другом,  но,  совершенно
несомненно, это были следы четырех комплектов лап.
     -- Знаешь что?-- сказал Пятачок, в свою  очередь,  облизав
кончик носа и убедившись, что это очень мало помогает.-- Знаешь
что?  По-моему,  я что-то вспомнил. Да, да! Я вспомнил об одном
деле, которое я забыл сделать вчера, а завтра уже не успею... В
общем, мне нужно скорее пойти домой и сделать это дело.
     -- Давай сделаем это после обеда,-- сказал Пух,--  я  тебе
помогу.
     -- Да, понимаешь, это не такое дело, которое можно сделать
после обеда,-- поскорее сказал Пятачок.-- Это такое специальное
утреннее  дело. Его обязательно надо сделать утром, лучше всего
часов в... Который час, ты говорил?
     -- Часов двенадцать,-- сказал Пух, посмотрев на солнце.
     -- Вот, вот,  как  ты  сам  сказал,  часов  в  двенадцать.
Точнее,  от двенадцати до пяти минут первого! Т ак что ты уж на
меня не обижайся, а я... Ой, мама! Кто там?
     Пух посмотрел на  небо,  а  потом,  снова  услышав  чей-то
свист, взглянул на большой дуб и увидел кого-то на ветке.
     -- Да это же Кристофер Робин!-- сказал он.
     -- А-а,  ну тогда все в порядке,-- сказал Пятачок,-- с ним
тебя никто не тронет. До свиданья!
     И он побежал домой что было духу,  ужасно  довольный  тем,
что скоро окажется в полной безопасности.
     Кристофер Робин не спеша слез с дерева.
     -- Глупенький  мой  мишка,--  сказал  он,-- чем это ты там
занимался? Я смотрю, сначала ты один  обошел  два  раза  вокруг
этой  рощицы, потом Пятачок побежал за тобой, и вы стали ходить
вдвоем... Сейчас, по-моему, вы собирались обойти ее в четвертый
раз по своим собственным следам!..
     -- Минутку,-- сказал Пух, подняв лапу.
     Он присел на корточки и задумался-- глубоко-глубоко. Потом
он приложил свою лапу к  одному  следу...  Потом  он  два  раза
почесал за ухом и поднялся.
     -- Н-да...--  сказал он.-- Теперь я понял,-- добавил он.--
Я даже  не  знал,  что  я  такой  глупый  простофиля!--  сказал
Винни-Пух.-- Я самый бестолковый медвежонок на свете!
     -- Что  ты!  Ты самый лучший медвежонок на свете!-- утешил
его Кристофер Робин.
     -- Правда?-- спросил Пух. Он заметно утешился. И вдруг  он
совсем  просиял:--  Что ни говори, а уже пора обедать,-- сказал
он. И он пошел домой обедать.
 
 
 

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ.
 В КОТОРОЙ ИА-ИА ТЕРЯЕТ ХВОСТ, А ПУХ НАХОДИТ

 
 
 
     Старый серый ослик Иа-Иа стоял одинодинешенек  в  заросшем
чертополохом  уголке  Леса.широко  расставив  передние  ноги  и
свесив голову набок, и  думал  о  Серьезных  Вещах.  Иногда  он
грустно  думал:  "Почему?",  а  иногда:  "По какой причине?", а
иногда он думал даже так: "Какой же отсюда  следует  вывод?"  И
неудивительно,  что  порой он вообще переставал понимать, о чем
же он, собственно, думает.
     Поэтому, сказать  вам  по  правде,  услышав  тяжелые  шаги
Винни-Пуха,   Иа   очень  обрадовался,  что  может  на  минутку
перестать думать и просто поздороваться.
     -- Как самочувствие?-- по обыкновению уныло спросил он.
     -- А как твое?-- спросил Винни-Пух.
     Иа покачал головой.
     -- Не очень как!-- сказал он.-- Или даже совсем никак. Мне
кажется, я уже очень давно не чувствовал себя как.
     -- Ай-ай-ай,-- сказал Пух,-- очень грустно!  Дай-ка  я  на
тебя посмотрю.
     Иа-Иа  продолжал стоять, понуро глядя в землю, и Винни-Пух
обошел вокруг него.
     -- Ой, что это случилось с  твоим  хвостом?--  спросил  он
удивленно.
     -- А что с ним случилось?-- сказал Иа-Иа.
     -- Его нет!
     -- Ты не ошибся?
     -- Хвост  или  есть,  или  его  нет.  По-моему, тут нельзя
ошибиться. А твоего хвоста нет.
     -- А что же тогда там есть?
     -- Ничего.
     -- Ну-ка, посмотрим,-- сазал Иа-Иа.
     И он медленнио повернулся к тому месту,  где  недавно  был
его  хвост;  затем,  заметив,  что  ему  никак  не  удается его
догнать, он стал поворачиваться в  обратную  сторону,  пока  не
вернулся  туда,  откуда  начал,  а  тогда  он  опустил голову и
посмотрел снизу и наконец сказал, глубоко и печально вздыхая:
     -- Кажется, ты прав.
     -- Конечно, я прав,-- сказал Пух.
     -- Это  вполне  естественно,--  грустно  сказал   Иа-Иа.--
Теперь все понятно. Удивляться не приходится.
     -- Ты,   наверно,   его   где-нибудь   позабыл,--   сказал
Винни-Пух.
     -- Наверно, его  кто-нибудь  утащил...--  сказал  Иа-Иа.--
Чего от них ждать! -- добавил он после большой паузы.
     Пух чувствовал, что он должен сказать что-нибудь полезное,
но не  мог  придумать,  что  именно.  И  он  решил вместо этого
сделать что-нибудь полезное.
     -- Иа-Иа,--  торжественно  произнес  он,--  я,  Винни-Пух,
обещаю тебе найти твой хвост.
     -- Спасибо,  Пух,--  сказал Иа.-- Ты настоящий друг. Не то
что некоторые!
     И Винни-Пух отправился на поиски хвоста.
     Он  вышел  в  путь  чудесным  весенним  утром.   Маленькие
прозрачные облачка весело играли на синем небе. Они то набегали
на  солнышко,  словно  хотели его закрыть, то поскорее убегали,
чтобы дать и другим побаловаться.
 
 
 
     А солнце  весело  светило,  не  обращая  на  них  никакого
внимания,  и  сосна,  которая носила свои иголки круглый год не
снимая,  казалась  старой  и  потрепанной  рядом  с  березками,
надевшими новые зеленые кружева. Винни шагал мимо сосен и елок,
шагал  по  склонам, заросшим можжевельником и репейником, шагал
по крутым берегам ручьев и речек, шагал  среди  груд  камней  и
снова  среди  зарослей,  и  вот наконец, усталый и голодный, он
вошел в Дремучий
     Лес, потому что именно там, в Дремучем Лесу, жила Сова.
     "А если кто-нибудь что-нибудь о чем-нибудь знает,-- сказал
медвежонок  про  себя,--  то  это,  конечно,  Сова.  Или  я  не
Винни-Пух,--  сказал  он.--  А  я--  он,-- добавил Винни-Пух.--
Значит, все в порядке! "
     Сова жила в великолепном замке "Каштаны". Да, это  был  не
дом,   а  настоящий  замок.  Во  всяком  случае,  так  казалось
медвежонку, потому что на двери замка был и звонок с кнопкой, и
колокольчик со шнурком. Под звонком было прибито объявление:
 
     ПРОШУ НАЖАТЬ ЭСЛИ НЕ АТКРЫВАЮТ
 
     А под колокольчиком другое объявление:
 
     ПРОШУ ПАДЕРГАТЬ ЭСЛИ НЕ АТКРЫВАЮТ
 
     Оба эти объявления написал Кристофер Робин,  который  один
во  всем Лесу умел писать. Даже Сова, хотя она была очень-очень
умная и умела читать и даже подписывать свое имя -- С а в а,  и
то не сумела бы правильно написать такие трудные слова.
     Винни-Пух внимательно прочел оба объявления, сначала слева
направо,   а   потом--   на  тот  случай,  если  он  что-нибудь
пропустил,-- справа налево.
     Потом, для верности, он нажал кнопку звонка и постучал  по
ней,  а  потом  он подергал шнурок колокольчика и крикнул очень
громким голосом:
     -- Сова! Открывай! Пришел Медведь.
     Дверь открылась, и Сова выглянула наружу.
     -- Здравствуй, Пух,-- сказала она.-- Какие новости?
     -- Грустные и ужасные,-- сказал Пух,-- потому  что  Иа-Иа,
мой  старый  друг,  потерял  свой хвост, и он очень убивается о
нем. Будь так добра, скажи мне, пожалуйста, как мне его найти?
     -- Ну,-- сказала Сова,-- обычная процедура в таких случаях
нижеследующая...
     -- Что значит Бычья Цедура?-- сказал Пух.-- Ты не забывай,
что у  меня  в  голове  опилки  и  длинные  слова  меня  только
огорчают.
 
     
 
     -- Ну, это означает то, что надо сделать.
     -- Пока она означает это, я не возражаю,-- смиренно сказал
Пух.
     -- А  сделать нужно следующее: во-первых, сообщи в прессу.
Потом...
     -- Будь здорова,-- сказал Пух, подняв лапу.-- Так  что  мы
должны  сделать  с  этой...  как  ты сказала? Ты чихнула, когда
собиралась сказать.
     -- Я не чихала.
     -- Нет, Сова, ты чихнула.
     -- Прости, пожалуйста, Пух, но  я  не  чихала.  Нельзя  же
чихнуть и не знать, что ты чихнул.
     -- Ну  и  нельзя  знать, что кто-то чихнул, когда никто не
чихал.
     -- Я начала говорить: сперва сообщи...
     -- Ну  вот  ты  опять!  Будь  здорова,--  грустно   сказал
Винни-Пух.
     -- Сообщи  в  печать,--  очень  громко  и  внятно  сказала
Сова.-- Дай  в  газету  объявление  и  пообещай  награду.  Надо
написать,  что мы дадим что-нибудь хорошенькое тому, кто найдет
хвост Иа-Иа.
     -- Понятно, понятно, --  сказал  Пух,  кивая  головой.  --
Кстати,   насчет  "чего-нибудь  хорошенького",--  продолжал  он
сонно,-- я обычно как раз в это время не  прочь  бы  чем-нибудь
хорошенько подкре...-- И он покосился на буфет, стоявший в углу
комнаты  Совы.--  Скажем,  ложечкой  сгущенного  молока или еще
чем-нибудь, например, одним глоточком меду...
     -- Ну вот,-- сказала  Сова,--  мы,  значит,  напишем  наше
объявление, и его расклеят по всему Лесу.
     "Ложечка  меду,--  пробормотал  медвежонок  про  себя,  --
или... или уж нет, на худой конец".
     И он глубоко вздохнул и стал очень стараться  слушать  то,
что говорила Сова.
     А  Сова говорила и говорила какие-то ужасно длинные слова,
и слова эти становились все длиннее и  длиннее...  Наконец  она
вернулась  туда, откуда начала, и стала объяснять, что написать
это объявление должен Кристофер Робин.
     -- Это ведь он написал объявления на  моей  двери.  Ты  их
видел, Пух?
     Пух  уже  довольно  давно  говорил  по очереди то "да", то
"нет" на все, что бы ни сказала Сова. И так как в последний раз
он говорил "да, да", то на  этот  раз  он  сказал:  "Нет,  нет,
никогда!"-- хотя не имел никакого понятия, о чем идет речь.
     -- Как,   ты   их   не   видел?--   спросила   Сова,  явно
удивившись.-- Пойдем посмотрим на них.
     Они  вышли  наружу,  и  Пух  посмотрел  на  звонок  и   на
объявление  под ним и взглянул на колокольчик и шнурок, который
шел от него, и чем больше он смотрел  на  шнурок  колокольчика,
тем  больше  он  чувствовал,  что  он где-то видел что-то очень
похожее... Где-то совсем в другом месте, когда-то раньше...
     -- Красивый шнурок, правда?-- сказала Сова.
     Пух кивнул.
     -- Он мне что-то напоминает,-- сказал он,-- но я  не  могу
вспомнить что. Где ты его взяла?
     -- Я как-то шла по лесу, а он висел на кустике, и я сперва
подумала,  что  там  кто-нибудь живет, и позвонила, и ничего не
случилось, а потом я позвонила очень громко, и он оторвался, и,
так как он, по-моему, был никому не нужен, я  взяла  его  домой
и...
     -- Сова,--  сказал  Пух  торжественно,--  он кому-то очень
нужен.
     -- Кому?
     -- Иа. Моему дорогому другу Иа-Иа. Он...  он  очень  любил
его.
     -- Любил его?
     -- Был привязан к нему,-- грустно сказал Винни-Пух.
     С  этими  словами  он  снял  шнурок  с  крючка и отнес его
хозяину, то есть Иа, а когда Кристофер Робин  прибил  хвост  на
место,  Иа-Иа  принялся  носиться  по  Лесу,  с таким восторгом
размахивая хвостом, что у Винни-Пуха защекотало во всем теле  и
ему пришлось поскорее побежать домой и немножко подкрепиться.
     Спустя полчаса, утирая губы, он гордо спел:
 
     
 
 
 
     Кто нашел хвост?
     Я, Винни-Пух!
     Около двух
     (Только по-правдашнему было около одиннадцати!)
     Я нашел хвост!
 
 
 
 

ГЛАВА ПЯТАЯ.
 В КОТОРОЙ ПЯТАЧОК ВСТРЕЧАЕТ СЛОНОПОТАМА

 
 
 
     Однажды, когда Кристофер Робин, Винни-Пух и Пятачок сидели
и мирно  беседовали,  Кристофер  Робин проглотил то, что у него
было во рту, и сказал, как будто между прочим:
     -- Знаешь, Пятачок, а я сегодня видел Слонопотама.
     -- А чего он делал?-- спросил Пятачок.
     Можно было подумать, что он ни капельки не удивился!
     -- Ну,  просто  слонялся,--  сказал   Кристофер   Робин,--
По-моему, он меня не видел.
     -- Я   тоже   одного  как-то  видел,--  сказал  Пятачок.--
По-моему, это был он. А может, и нет.
     -- Я тоже,-- сказал Пух, недоумевая.  "Интересно,  кто  же
это такой Слонопотам?"-- подумал он.
     -- Их  не  часто  встретишь,--  небрежно  сказал Кристофер
Робин.
     -- Особенно сейчас,-- сказал Пятачок.
     -- Особенно в это время года,-- сказал Пух.
     Потом они заговорили о чем-то другом, и вскоре пришла пора
Пуху и Пятачку итти домой. Они пошли вместе. Сперва,  пока  они
плелись  по  тропинке  на  краю Дремучего Леса, оба молчали; но
когда  они  дошли  до  речки  и  стали  помогать   друг   другу
перебираться  по  камушкам,  а  потом  бок о бок пошли по узкой
тропке между кустов, у  них  завязался  Очень  Умный  Разговор.
Пятачок  говорил:  "Понимаешь,  Пух, что я хочу сказать?" А Пух
говорил: "Я и сам так, Пятачок, думаю". Пятачок говорил: "Но  с
другой  стороны,  Пух,  мы  не должны забывать". А Пух отвечал:
"Совершенно верно, Пятачок. Не понимаю, как я мог упустить  это
из виду".
     И  вот,  как  раз  когда  они  дошли  до  Шести Сосен, Пух
оглянулся кругом и,  убедившись,  что  никто  не  подслушивает,
сказал весьма торжественным тоном:
     -- Пятачок, я что-то придумал.
     -- Что ты придумал, Пух?
     -- Я решил поймать Слонопотама.
     Сказав это, Винни-Пух несколько раз подряд кивнул головой.
Он ожидал,  что  Пятачок  скажет: "Ну да!", или: "Да ну?", или:
"Пух, не может быть!", или сделает какое-нибудь другое полезное
замечание в этом духе, но Пятачок ничего не сказал.
     По правде говоря, Пятачок огорчился, что  не  ему  первому
пришла в голову эта замечательная мысль.
     -- Я   думаю  поймать  его,--  сказал  Пух,  подождав  еще
немножко.-- в западню. И это должна быть очень Хитрая  Западня,
так что тебе придется помочь мне, Пятачок.
     -- Пух,--   сказал   Пятачок,   немедленно   утешившись  и
почувствовав  себя  вполне  счастливым,--  я   тебе,   конечно,
помогу.-- А потом он сказал:-- А как мы это сделаем?
     И Пух сказал:
     -- В этом-то вся соль: как?
     Они сели, чтобы обдумать свое предприятие.
     Первое,  что пришло Пуху в голову,-- вырыть Очень Глубокую
Яму, а потом Слонопотам пойдет гулять и упадет в эту яму, и...
     -- Почему?-- спросил Пятачок.
     -- Что-- почему?-- сказал Пух.
     -- Почему он туда упадет?
     Пух потер нос лапой и сказал, что, ну, наверно, Слонопотам
будет гулять, мурлыкая себе под нос  песенку  и  поглядывая  на
небо -- не пойдет ли дождик, вот он и не заметит Очень Глубокой
Ямы, пока не полетит в нее, а тогда ведь будет уже поздно.
     Пятачок  сказал,  что это, конечно, очень хорошая Западня,
но что, если дождик уже будет идти?
     Пух опять почесал свой нос и сказал, что  он  об  этом  не
подумал.  Но тут же просиял и сказал, что, если дождь уже будет
идти, Слонопотам может посмотреть на небо, чтобы узнать,  скоро
ли  дождь  перестанет, вот он опять и не заметит Очень Глубокой
Ямы, пока не полетит в нее!.. А ведь тогда будет уже поздно.
     Пятачок сказал, что теперь все ясно, и, по его мнению, это
очень-очень Хитрая Западня.
     Пух был весьма польщен, услышав это, и  почувствовал,  что
Слонопотам уже все равно что пойман.
     -- Но,--  сказал  он,--  осталось  обдумать только одно, а
именно: где надо выкопать Очень Глубокую Яму?
     Пятачок сказал, что лучше всего выкопать яму  перед  самым
носом Слонопотама, как раз перед тем, как он в нее упадет.
     -- Но  ведь  он  тогда  увидит,  как мы ее будем копать,--
сказал Пух.
     -- Не увидит! Ведь он будет смотреть на небо!
     -- А вдруг он случайно  посмотрит  вниз?--  сказал  Пух.--
Тогда он может обо всем догадаться...
     Он долго размышлял, а потом грустно добавил:
     -- Да,  это  не  так просто, как я думал. Наверно, поэтому
Слонопотамы так редко попадаются...
     -- Наверно, поэтому,-- согласился Пятачок.
     Они вздохнули и поднялись, а потом, вытащив друг из  друга
немножко колючек, опять сели, и все это время Пух говорил себе:
"Эх,  эх, если бы только я умел думать!.." Винни в глубине души
был уверен, что поймать Слонопотама можно, надо только, чтобы у
охотника в голове был настоящий ум, а не опилки...
     -- Предположим,-- сказал он Пятачку,-- ты бы хотел поймать
меня. Как бы ты за это взялся?
     -- Ну,-- сказал Пятачок,-- я  бы  вот  как  сделал:  я  бы
сделал западню, и я бы поставил туда приманку-- горшок меду. Ты
бы его учуял и полез бы за ним, и...
     -- Да,  я  бы  полез  за  ним  туда,-- взволнованно сказал
Пух,-- только очень осторожно, чтобы не ушибиться, и я бы  взял
этот  горшок  с  медом,  и сперва я бы облизал только края, как
будто там больше меда нет, понимаешь, а там отошел бы в сторону
и подумал о нем немножко, а потом я  бы  вернулся  и  начал  бы
лизать с самой середины горшка, а потом...
     -- Ну  ладно, успокойся, успокойся. Главное -- ты был бы в
ловушке, и я бы мог тебя поймать. Так вот,  первым  делом  надо
подумать о том, что любят Слонопотамы. По-моему, желуди, верно?
У нас сейчас их очень много... Эй, Пух, очнись!
     Пух,  который  тем  временем  совсем  размечтался  о меде,
очнулся и даже подскочил и сказал, что мед гораздо приманочней,
чем желуди. Пятачок был другого мнения,  и  они  чуть  было  не
поспорили  об  этом; но Пятачок вовремя сообразил, что если они
будут класть в ловушку желуди, то желуди придется собирать ему,
Пятачку, а если они положат туда  мед,  то  его  достанет  Пух.
Поэтому  он  сказал: "Очень хорошо, значит, мед!"-- в тот самый
момент, когда Пух тоже об этом  подумал  и  собирался  сказать:
"Очень хорошо, значит, желуди".
     -- Значит,  мед,--  повторил  Пятачок  для  верности.--  Я
выкопаю яму, а ты сходишь за медом.
     -- Отлично,-- сказал Пух и побрел домой.
     Придя домой, он подошел к буфету, влез на стул и достал  с
верхней  полки  большой-пребольшой  горшок меду. На горшке было
написано "М и о  т",  но,  чтобы  удостовериться  окончательно,
Винни-Пух  снял  с  него бумажную крышку и заглянул внутрь. Там
действительно был мед.
     -- Но ручаться нельзя,-- сказал Пух.-- Я помню,  мой  дядя
как-то  говорил, что он однажды видел сыр точь-в-точь такого же
цвета.
     Винни сунул в горшок мордочку и как следует лизнул.
     -- Да,-- сказал он,-- это он. Сомневаться  не  приходится.
Полный  горшок меду. Конечно, если только никто не положил туда
на дно сыру-- просто так, шутки ради.  Может  быть,  мне  лучше
немного   углубиться...   на  случай...  На  тот  случай,  если
Слонопотамы не любят сыру... как и  я...  Ах!--  И  он  глубоко
вздохнул.-- Нет, я не ошибся. Чистый мед сверху донизу!
     Окончательно   убедившись  в  этом,  Пух  понес  горшок  к
западне, и Пятачок, выглянув из Очень  Глубокой  Ямы,  спросил:
"Принес?"  А  Пух сказал: "Да, но он не совсем полный". Пятачок
заглянул в горшок и спросил: "Это все, что у тебя осталось?"  А
Пух сказал: "Да", потому что это была правда.
     И  вот Пятачок поставил горшок на дно Ямы, вылез оттуда, и
они пошли домой.
     -- Ну, Пух, спокойной ночи,-- сказал  Пятачок,  когда  они
подошли  к  дому  Пуха.--  А  завтра  утром  в  шесть  часов мы
встретимся  у  Сосен   и   посмотрим,   сколько   мы   наловили
Слонопотамов.
     -- До шести, Пятачок. А веревка у тебя найдется?
     -- Нет. А зачем тебе понадобилась веревка?
     -- Чтобы отвести их домой.
     -- Ох... А я думал, Слонопотамы идут на свист.
     -- Некоторые   идут,  а  некоторые  нет.  За  Слонопотамов
ручаться нельзя. Ну, спокойной ночи!
     -- Спокойной ночи!
     И Пятачок побежал рысцой к  своему  дому,  возле  которого
была доска с надписью "Посторонним В.", а Винни-Пух лег спать.
     Спустя   несколько   часов,   когда  ночь  уже  потихоньку
убиралась  восвояси,  Пух  внезапно  проснулся   от   какого-то
щемящего чувства. У него уже бывало раньше это щемящее чувство,
и он знал, что оно означает: ему хотелось есть.
     Он  поплелся  к  буфету,  влез на стул, пошарил на верхней
полке и нашел там пустоту.
     " Это странно,-- подумал он,-- я же знаю, что у  меня  там
был  горшок меду. Полный горшок, полный медом до самых краев, и
на нем было написано "М и о т", чтобы я не ошибся. Очень, очень
странно".
     И  он  начал  расхаживать  по  комнате  взад   и   вперед,
раздумывая,  куда  же  мог  деваться  горшок,  и ворча про себя
песенку-ворчалку. Вот какую:
 
 
     Куда мой мед деваться мог?
     Ведь был полнехонький горшок!
     Он убежать никак не мог--
     Ведь у него же нету ног!
 
     Не мог уплыть он по реке
     (Он без хвоста и плавников),
     Не мог зарыться он в песке...
     Не мог, а все же-- был таков!
 
     Не мог уйти он в темный лес,
     Не мог взлететь под небеса...
     Не мог, а все-таки исчез!
     Ну, это прямо чудеса!
 
 
     Он проворчал эту песню три раза и внезапно  все  попомнил.
Он же поставил горшок в Хитрую Западню для Слонопотамов!
     -- Ай-ай-ай!--  сказал  Пух.--  Вот  что получается, когда
чересчур заботишься о Слонопотамах!
     И он снова лег в постель.
     Но ему не спалось. Чем  больше  старался  он  уснуть,  тем
меньше  у  него получалось. Он попробовал считать овец-- иногда
это очень неплохой способ,-- но это не помогало. Он  попробовал
считать  Слонопотамов,  но  это  оказалось еще хуже, потому что
каждый Слонопотам, которого он считал, сразу кидался  на  Пухов
горшок  с медом и все съедал дочиста! Несколько минут Пух лежал
и  молча  страдал,  но  когда   пятьсот   восемьдесят   седьмой
Слонопотам  облизал свои клыки и прорычал: "Очень неплохой мед,
пожалуй, лучшего я никогда не пробовал", Пух  не  выдержал.  Он
скатился с кровати, выбежал из дому и помчался прямиком к Шести
Соснам.
     Солнце  еще нежилось в постели, но небо над Дремучим Лесом
слегка светилось, как бы говоря, что солнышко уже просыпается и
скоро  вылезет  из-под  одеяла.  В  рассветных  сумерках  Сосны
казались грустными и одинокими; Очень Глубокая Яма казалась еще
глубже, чем была, а горшок с медом, стоявший на дне, был совсем
призрачным,  словно  тень.  Но  когда  Пух подошел поближе, нос
сказал ему, что тут, конечно, мед, и язычок Пуха вылез наружу и
стал облизывать губы.
     -- Жалко-жалко,--  сказал  Пух,  сунув  нос  в   горшок,--
Слонопотам почти все съел!
     Потом, подумав немножко, он добавил:
     -- Ах нет, это я сам. Я позабыл.
     К счастью, оказалось, что он съел не все. На самом донышке
горшка  оставалось  еще  немножко  меда,  и  Пух сунул голову в
горшок и начал лизать и лизать...
 
 
     Тем временем Пятачок тоже проснулся. Проснувшись, он сразу
же сказал: "Ох". Потом, собравшись с  духом,  заявил:  "Ну  что
же!..  Придется",-- закончил он отважно. Но все поджилки у него
тряслись, потому что в ушах у  него  гремело  страшное  слово--
СЛОНОПОТАМ!
     Какой он, этот Слонопотам?
     Неужели очень злой?
     Идет ли он на свист? И если идет, то з а ч е м ?..
     Любит ли он поросят или нет?
     И к а к он их любит?..
     Если он ест поросят, то, может быть, он все-таки не тронет
поросенка, у которого есть дедушка по имени Посторонним В.?
     Бедный Пятачок не знал, как ответить на все эти вопросы. А
ведь ему  через  какой-нибудь  час  предстояло  впервые в жизни
встретиться с настоящим Слонопотамом!
     Может быть, лучше притвориться, что заболела голова, и  не
ходить  к  Шести  Соснам? Но вдруг будет очень хорошая погода и
никакого Слонопотама в западне не окажется, а он, Пятачок,  зря
проваляется все утро в постели?
     Что же делать?
     И  тут  ему пришла в голову хитрая мысль. Он пойдет сейчас
потихоньку к Шести Соснам, очень осторожно заглянет в западню и
посмотрит, есть там Слонопотам или нет. Если  он  там,  то  он,
Пятачок,  вернется  и  ляжет  в  постель,  а  если  нет, то он,
конечно, не ляжет!..
     И Пятачок пошел. Сперва он думал, что,  конечно,  никакого
Слонопотама  там  не  окажется;  потом  стал  думать,  что нет,
наверно, окажется; когда же он подходил к  западне,  он  был  в
этом   совершенно   уверен,   потому   что   услышал,  как  тот
слонопотамит вовсю!
     -- Ой-ой-ой!  --  сказал  Пятачок.  Ему  очень  захотелось
убежать.  Но  он  не  мог. Раз он уже подошел так близко, нужно
хоть одним глазком глянуть на  живого  Слонопотама.  И  вот  он
осторожно подкрался сбоку к яме и заглянул туда...
     А  Винни-Пух  все никак не мог вытащить голову из горшка с
медом. Чем больше он тряс головой, тем крепче сидел горшок.
     Пух кричал: "Мама!", кричал: "Помогите!", кричал и просто:
"Ай-ай-ай", но все это не помогало. О пытался стукнуть  горшком
обо  что-нибудь, но, так как он не видел, обо что он стукает, и
это не помогало. Он пытался вылезти из западни, но. Так как  он
не  видел  ничего,  кроме  горшка  (да и тот не весь), и это не
получалось.
     Совсем измучившись, он поднял голову (вместе с горшком)  и
издал отчаянный, жалобный вопль...
     И именно в этот момент Пятачок заглянул в яму.
     -- Караул!  Караул!  --  закричал  Пятачок. -- Слонопотам,
ужасный Слонопотам!!! -- И он помчался прочь,  так  что  только
пятки   засверкали,   продолжая   вопить:--  Караул!  Слонасный
ужопотам!  Караул!  Потасный   Слоноужам!   Слоноул!   Слоноул!
Карасный Потослонам!..
     Он  вопил  и  сверкал  пятками,  пока  не  добежал до дома
Кристофера Робина.
     -- В  чем  дело,  Пятачок?--   сказал   Кристофер   Робин,
натягивая штанишки.
     -- Ккк-карапот,--  сказал  Пятачок, который так запыхался,
что едва мог выговорить слово.-- Ужо...пото... Слонопотам!
     -- Где?
     -- Вон там,-- сказал Пятачок, махнув лапкой.
     -- Какой он?
     -- У-у-ужасный! С вот такой головищей! Ну пря-мо, прямо...
как... как не знаю что! Как горшок!
     -- Ну,-- сказал  Кристофер  Робин,  надевая  ботинки,--  я
должен на него посмотреть. Пошли.
     Конечно,  вдвоем  с  Кристофером Робином Пятачок ничего не
боялся. И они пошли.
     -- Слышишь, слышишь? Это он!-- сказал  Пятачок  испуганно,
когда они подошли поближе.
     -- Что-то слышу,-- сказал Кристофер Робин.
     Они  слышали стук. Это бедный Винни, наконец, наткнулся на
какой-то корень и пытался разбить свой горшок.
     -- Стой, дальше нельзя! -- сказал Пятачок, крепко  стиснув
руку Кристофера Робина.-- Ой, как страшно!..
     И  вдруг  Кристофер Робин покатился со смеху. Он хохотал и
хохотал... хохотал и  хохотал...  И  пока  он  хохотал,  голова
Слонопотама   здорово   ударилась   о  корень.  Трах!--  горшок
разлетелся вдребезги. Бах!-- и появилась голова Винни-Пуха.
     И тут наконец Пятачок понял, каким он был глупым Пятачком.
Ему стало так стыдно, что он стремглав помчался домой и  лег  в
постель  с  головной  болью, и в это утро он почти окончательно
решил убежать из дому и стать моряком.
     А Кристофер Робин и Пух отправились завтракать.
     -- Мишка!-- сказал Кристофер Робин.-- Я тебя ужасно люблю!
     -- А я-то!-- сказал Винни-Пух.
 
 
 

ГЛАВА ШЕСТАЯ.
 В КОТОРОЙ У ИА-ИА БЫЛ ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ,
 А ПЯТАЧОК ЧУТЬ-ЧУТЬ НЕ УЛЕТЕЛ НА ЛУНУ

 
 
 
     Иа-Иа-- старый серый ослик-- однажды стоял на берегу ручья
и понуро смотрел в воду на свое отражение.
     -- Душераздирающее зрелище,-- сказал он наконец.-- Вот как
это называется-- душераздирающее зрелище.
     Он повернулся и  медленно  побрел  вдоль  берега  вниз  по
течению.  Пройдя  метров двадцать, он перешел ручей вброд и так
же медленно побрел обратно по  другому  берегу.  Напротив  того
места, где он стоял сначала, Иа остановился и снова посмотрел в
воду.
     -- Я  так  и думал,-- вздохнул он.-- С этой стороны ничуть
не лучше. Но всем наплевать. Никому нет  дела.  Душераздирающее
зрелище-- вот как это называется!
     Тут  сзади  него  в  ольшанике  раздался треск, и появился
Винни-Пух.
     -- Доброе утро, Иа!-- сказал Пух.
     -- Доброе утро, медвежонок Пух,-- уныло ответил Иа.-- Если
это утро доброе. В чем я лично сомневаюсь.
     -- - Почему? Что случилось?
     -- Ничего, медвежонок Пух, ничего особенного.  Все  же  не
могут. А некоторым и не приходится. Тут ничего не попишешь.
     -- Чего все не могут?-- переспросил Пух, потерев нос.
     -- Веселиться.  Петь,  плясать  и  так далее. Под ореховым
кустом.
     -- А-а, понятно...-- сказал Пух. Он глубоко  задумался,  а
потом спросил:-- Под каким ореховым кустом?
     -- Под  которым орешки каленые,-- уныло продолжал Иа-Иа.--
Хоровод, веселье и тому подобное. Я не жалуюсь, но  так  оно  и
есть.
     Пух  уселся  на  большой  камень  и  попытался  что-нибудь
понять. Получилось что-то вроде загадки, а Пух был слабоват  по
части  загадок,  поскольку в голове у него были опилки. И он на
всякий случай запел загадочную песенку:
 
 
     ПРО СОРОК ПЯТОК
 
     -- Вопрос мой прост и краток,--
     Промолвил Носорог,--
     Что лучше-- сорок пяток
     Или пяток сорок?--
     Увы, никто на это
     Ответа
     Дать не мог!
 
 
     -- Вот-вот,  правильно,--  сказал   Иа-Иа.--   Пой,   пой.
Трум-тум-тум-тирим-бум-бум. В лесу родилась палочка, в лесу она
росла.  И  много-много  радости  детишкам  принесла. Веселись и
развлекайся.
     -- Я веселюсь,-- сказал Пух.
     -- Кое-кому удается,-- сказал Иа-Иа.
     -- Да что такое случилось?-- спросил Пух.
     -- А разве что-нибудь случилось?
     -- Нет, но у тебя такой грустный вид.
     -- Грустный? Отчего это мне быть грустным? Сегодня же  мой
день рождения. Самый лучший день в году!
     -- Твой день рождения?-- спросил Пух, ужасно удивленный.
     -- Конечно.  Разве  ты  не  замечаешь? Посмотри на все эти
подарки.-- Иа-Иа помахал передней ногой из стороны в сторону.--
Посмотри на именинный пирог!
     Пух посмотрел-- сначала направо, потом налево.
     -- Подарки?-- сказал он.-- Именинный пирог? Где?
     -- Разве ты их не видишь?
     -- Нет,-- сказал Пух.
     -- Я тоже,-- сказал Иа-Иа.-- Это шутка,--  объяснил  он.--
Ха-ха.
     Пух почесал в затылке, совсем сбитый с толку.
     -- А сегодня правда твой день рождения? -- спросил он.
     -- Правда.
     -- Ох!  Ну,  поздравляю тебя и желаю много-много счастья в
этот день.
     -- И я тебя поздравляю и желаю много-много счастья в  этот
день, медвежонок Пух.
     -- Но ведь сегодня не мой день рождения.
     -- Нет, не твой, а мой.
     -- А ты говоришь "желаю тебе счастья в этот день".
     -- Ну и что же? Разве ты хочешь быть несчастным в мой день
рождения?
     -- А, понятно,-- сказал Пух.
     -- Хватит  и того,-- сказал Иа-Иа, чуть не плача,-- хватит
и  того,  что  я  сам  такой  несчастный--  безподарков  и  без
именинного  пирога,  и  вообще  позабытый и позаброшенный, а уж
если все остальные будут несчастны...
     Этого Винни-Пух уже не вынес.
     -- Постой тут! -- крикнул он и со всех ног помчался домой.
Он почувствовал,  что  должен  немедленно  преподнести  бедному
ослику  хоть  что-нибудь,  а  потом  у  него всегда будет время
подумать о Настоящем Подарке.
     Возле своего дома он наткнулся на Пятачка, который  прыгал
у двери, стараясь достать кнопку звонка.
     -- Здравствуй, Пятачок,-- сказал Винни-Пух.
     -- Здравствуй, Винни,-- сказал Пятачок.
     -- Что это ты делаешь?
     -- Я  стараюсь  позвонить,-- объяснил Пятачок.-- Я тут шел
мимо и...
     -- Давай я тебе помогу,-- сказал Пух услужливо.Он  подошел
к  двери  и  нажал  кнопку.--  А я только что видел Иа,-- начал
он.-- Бедный ослик ужасно расстроен, потому что у него  сегодня
день  рождения,  а  все о нем забыли, и он очень понурился-- ты
ведь знаешь, как он умеет,-- ну и вот он такой понурый, а  я...
Да что же это нам никто не открывает-- заснули они все там, что
ли?-- И Пух снова позвонил.
     -- Пух,-- сказал Пятачок.-- Это же твой собственный дом!
     -- А-а, -- сказал Пух.-- Ну да, верно! Тогда давай войдем!
     И они вошли в дом.
     Пух  первым  делом подошел к буфету, чтобы удостовериться,
есть ли у него  подходящий,  не  особенно  большой  горшочек  с
медом. Горшочек оказался на месте, и Пух снял его с полки.
     -- Я  его  отнесу Иа,-- объяснил он.-- В подарок. А ты что
ему думаешь подарить?
     -- А можно, я тоже его подарю?--  спросил  Пятачок.--  Как
будто от нас обоих.
     -- Нет,-- сказал Пух.-- Это ты плохо придумал.
     -- Ну,  тогда  ладно.  Я подарю Иа воздушный шарик. У меня
остался один от праздника. Я сейчас за ним схожу, хорошо?
     -- Вот это ты очень  хорошо  придумал,  Пятачок!  Ведь  Иа
нужно   развеселить.   А   с   воздушным   шариком  кто  хочешь
развеселится! Никто  не  может  грустить,  когда  у  него  есть
воздушный шарик!
     Ну,  и  Пятачок  пустился  рысцой домой, а Пух с горшочком
меду направился к ручью.
     День был жаркий, а путь неблизкий, и, не пройдя и полпути,
Пух вдруг почувствовал какое-то странное щекотание.  Сначала  у
него  защекотало  в  носу,  потом в горле, а потом засосало под
ложечкой и так постепен-но  дошло  до  самых  пяток.  Казалось,
словно кто-то внутри у него говорил: "Знаешь, Пух, сейчас самое
время чем-нибудь немножко..."
     -- Ай-ай,-- сказал Пух,-- я и не знал, что уже так поздно!
     Он сел на землю и снял крышку со своего горшка.
 
     
 
     -- Как  хорошо,  что  я  взял  его с собой,-- сказал он.--
Немало медведей в такой жаркий день и не подумали бы  захватить
с собой то, чем можно немножко подкрепиться!..
     -- А теперь подумаем,-- сказал он, в последний раз облизав
донышко  горшка,--  подумаем,  куда же это я собирался идти. Ах
да, к Иа.
     Винни-Пух не спеша встал. И тут он вдруг все вспомнил.  Он
же съел Подарок!
     -- Ай-ай-ай!  -- сказал Пух.-- Что мне делать? Я же должен
подарить ему что-нибудь! Ай-ай-ай-ай-ай!
     Сперва он прямо не знал, что и думать. А потом он подумал:
     "Все-таки это очень хорошенький горшочек, хотя в нем и нет
меду. Если я  его  как  следует  вымою  и  попрошу  кого-нибудь
написать  на  нем:  "Поздравляю  с  днем  рождения",  Иа сможет
держать в нем все, что хочешь. Это будет полезная вещь!"
     И так как он в это время был недалеко от Дома Совы-- а все
в Лесу были уверены, что  Сова  прекрасно  умеет  писать,--  он
решил зайти к ней в гости.
     -- Доброе утро, Сова!-- сказал Пух.
     -- Доброе утро, Пух!-- ответила Сова.
     -- Поздравляю тебя с днем рождения Иа-Иа,-- сказал Пух.
     -- Вот как?-- удивилась Сова.
     -- Да. А что ты ему думаешь подарить?
     -- А ты что думаешь ему подарить?
     -- Я  несу  ему в подарок Полезный Горшок, в котором можно
держать все, что хочешь,-- сказал Пух.-- И  я  хотел  попросить
тебя...
     -- Вот этот?-- спросила Сова, взяв горшок из лапок Пуха.
     -- Да, и я хотел попросить тебя...
     -- Тут когда-то держали мед,-- сказала Сова.
     -- В  нем  можно  что  хочешь  держать,--  серьезно сказал
Пух.-- Это очень, очень полезная  вещь.  И  я  хотел  попросить
тебя...
     -- Ты бы написал на нем: "Поздравляю с днем рождения".
     -- Так  вот об этом я и пришел тебя попросить! -- объяснил
наконец Пух.-- Потому  что  у  меня  правильнописание  какое-то
хромое.  Вообще-то  оно  хорошее  правильнописание,  но  только
почему-то хромает и  буквы  опаздывают...  на  свои  места.  Ты
напишешь  на  нем:  "Поздравляю  с  днем  рождения"? Очень тебя
прошу!
     -- Славный горшочек,-- сказала  Сова,  оглядев  горшок  со
всех  сторон.-- А можно, я его тоже подарю? Пусть это будет наш
общий подарок.
     -- Нет,-- сказал Пух.-- Это ты плоховато придумала.  Давай
я лучше его сперва помою, а потом ты на нем все напишешь.
     И  вот  он  вымыл  горшок  и  вытер его досуха, а Сова тем
временем мусолила кончик своего  карандаша  и  думала,  как  же
пишется слово "Поздравляю".
     -- Пух, а ты умеешь читать? -- спросила она не без тревоги
в голосе.--  Вот,  например,  у меня на двери висит объявление,
как звонить,-- это мне Кристофер Робин написал. Ты  можешь  его
прочесть?
     -- Кристофер Робин сказал мне, что там написано, и тогда я
уж смог,-- ответил Пух.
     -- Очень  хорошо!  Вот  и  я  тоже  скажу тебе, что тут на
горшке будет написано, и тогда ты сможешь прочитать!
     И Сова начала писать... Вот что она написала:
     "Про зря вля бля сдине мраш деня про зря бля бля вля!"
     Пух с восхищением посмотрел на эту надпись.
     -- Я  тут  написала:  "Поздравляю  с   днем   рождения",--
небрежно заметила Сова.
     -- Вот  это  надпись  так  надпись!--  с  уважением сказал
Винни-Пух.
     -- Ну, если уж все тебе сказать,  тут  написано  полностью
так:  "Поздравляю  с днем рождения, желаю всего-всего хорошего.
Твой Пух". Я не посчиталась с расходом графита.
     -- Чего?-- спросил Пух.
     -- Тут одного карандаша сколько пошло!-- пояснила Сова.
     -- Еще бы!-- сказал Пух.
     Тем  временем  Пятачок  успел  сбегать  к  себе  домой  и,
захватив воздушный шарик для Иа-Иа, понесся во весь дух, крепко
прижимая  воздушный  шар  к  груди, чтобы его не унесло ветром.
Пятачок ужасно спешил, чтобы поспеть к Иа-Иа раньше  Пуха;  ему
.хотелось  первым  преподнести  Ослику  подарок,  как будто он,
Пятачок,  сам  вспомнил  про  его  день  рождения,  без  всякой
подсказки.  Он  так  спешил  и  так  задумался о том, как Иа-Иа
обрадуется подарку, что совсем не глядел  себе  под  ноги...  И
вдруг его нога попала в мышиную норку, и бедный Пятачок полетел
носом вниз:
 
 
 
     Пятачок  лежал  на  земле,  не  понимая, что же произошло.
Сперва он подумал, что весь мир взлетел  на  воздух,  потом  он
подумал,  что,  может  быть, только их любимый Лес; еще потом--
что, может быть,  только  он,  Пятачок,  взлетел  и  сейчас  он
один-одинешенек  лежит  где-нибудь на Луне и никогда-никогда не
увидит больше ни Пуха, ни Кристофера Робина, ни Иа... И тут ему
пришло в голову, что даже и на Луне не  обязательно  все  время
лежать носом вниз. Он осторожно встал, осмотрелся кругом.
     Он все еще был в Лесу!
     "Очень  интересно!--  подумал  он.-- Интересно, что же это
был за Бум? Не мог же я сам наделать столько шуму, когда  упал!
И где, интересно, мой шар? И откуда, интересно, взялась тут эта
тряпочка?"
     О  ужас!  Эта  тряпочка--  это  и  был,  именно был!-- его
воздушный шар!!
     -- Ой, мама!-- сказал Пятачок.-- Ой,  мама,  ой,  мамочка,
ой,  мама,  мама,  мама!  Ну  что  ж...  Теперь  делать нечего.
Возвращаться назад нельзя. Другого шара  у  меня  нет...  Может
быть, Иа-Иа не так уж любит воздушные шары?..
     И  он  побежал  дальше. По правде сказать, бежал он уже не
очень весело, но все же скоро он добежал до того самого  места,
где стоял Иа-Иа и по-прежнему смотрел на свое отражение в воде.
     -- Доброе утро, Иа!-- крикнул Пятачок еще издали.
     -- Доброе  утро, маленький Пятачок,-- сказал Иа-Иа.-- Если
это утро-- доброе,-- добавил он,-- в чем я лично сомневаюсь. Но
это неважно.
     -- Поздравляю тебя  с  днем  рождения,--  сказал  Пятачок,
подойдя тем временем поближе.
     Иа оторвался от своего занятия и уставился на Пятачка.
     -- Повтори-ка, повтори,-- сказал он.
     -- Поздрав...
     -- Минуточку...
     С   трудом  держась  на  трех  ногах,  Иа  стал  осторожно
поднимать четвертую ногу к уху.
     -- Я вчера этому научился,-- пояснил  он,  упав  в  третий
раз.--  Это очень просто, а главное, я так лучше слышу. Ну вот,
все в порядке. Так как ты сказал,  повтори,--  произнес  он,  с
помощью копыта наставив ухо вперед.
     -- Поздравляю с днем рождения,-- повторил Пятачок.
     -- Это ты меня?
     -- Конечно, Иа-Иа.
     -- С моим днем рождения?
     -- Да.
     -- Значит, у меня настоящий день рождения?
     -- Конечно, Иа, и я принес тебе подарок.
     Иа-Иа  медленно  опустил  правую  ногу  и с немалым трудом
поднял левую.
     -- Я хочу  послушать  еще  другим  ухом,--  пояснил  он.--
Теперь говори.
     -- По-да-рок!-- повторил Пятачок очень громко.
     -- Мне?
     -- Да.
     -- К дню рождения?
     -- Конечно!
     -- Значит, у меня получается настоящий день рождения?
     -- Конечно! И я принес тебе воздушный шар.
     -- Воздушный  шар?-- сказал Иа-Иа.-- Ты сказал-- воздушный
шар? Это такие  большие,  красивые,  яркие,  их  еще  надувают?
Песни-пляски, гоп-гоп-гоп и тру-ля-ля?
     -- Ну  да,  но  только...  понимаешь... я очень огорчен...
понимаешь... когда я бежал, чтобы поскорее принести тебе его, я
упал.
     -- Ай-ай, как жаль! Ты, наверно, слишком быстро  бежал.  Я
надеюсь, ты не ушибся, маленький Пятачок?
     -- Нет, спасибо, но он... он... Ох, Иа, он лопнул.
     Наступило очень долгое молчание.
     -- Мой шарик?-- наконец спросил Иа-Иа.
     Пятачок кивнул.
     -- Мой деньрожденный подарок?
     -- Да,  Иа,--  сказал  Пятачок, слегка хлюпая носом.-- Вот
он. Поздравляю тебя с днем рождения.
     И он подал Иа-Иа резиновую тряпочку.
     -- Это он?-- спросил Иа, очень удивленный.
     Пятачок кивнул.
     -- Мой подарок?
     Пятачок снова кивнул.
     -- Шарик?
     -- Да.
     -- Спасибо, Пятачок,-- сказал Иа--  Извини,  пожалуйста,--
продолжал  он,--  но  я хотел бы спросить, какого цвета он был,
когда... когда он был шариком?
     -- Красного.
     "Подумать  только!  Красного...   Мой   любимый   цвет",--
пробормотал Иа-Иа про себя.
     -- А какого размера?-- Почти с меня.
     -- Да?  Подумать  только,  почти  с  тебя!..  Мой  любимый
размер!-- грустно сказал Иа-Иа себе под нос.-- Так, так.
     Пятачок чувствовал себя очень неважно и прямо не знал, что
говорить. Он то  и  дело  открывал  рот,  собираясь  что-нибудь
сказать,  но  тут  же  решал, что именно этого говорить-то и не
стоит. И вдруг, на его счастье, с того берега ручья  их  кто-то
окликнул. То был Пух.
     -- Желаю   много-много  счастья!--  кричал  Пух,  очевидно
забыв, что он уже это говорил.
     -- Спасибо, Пух, мне уже посчастливилось,-- уныло  ответил
Иа-Иа.
     -- Я принес тебе подарочек,-- продолжал Пух радостно.
     -- Есть у меня подарочек,-- отвечал Иа-Иа.
     Тем временем Пух перебрался через ручей и подошел к Иа-Иа.
Пятачок сидел немного поодаль, хлюпая носом.
     -- Вот  он,-- объявил Пух.-- Это -- Очень Полезный Горшок.
А на нем знаешь чего написано?  "Поздравляю  с  днем  рождения,
желаю  всего-всего  хорошего.  Твой  Пух".  Вот  сколько  всего
написано! И в него можно класть что хочешь. Держи.
     Иа-Иа, увидев горшок, очень оживился.
     -- Вот это да!-- закричал он.-- Знаете что? Мой шарик  как
раз войдет в этот горшок!
     -- Что  ты,  что ты, Иа,-- сказал Пух.-- Воздушные шары не
входят в горшки. Они слишком  большие.  Ты  с  ними  не  умеешь
обращаться. Нужно вот как: возьми шарик за вере...
     -- Это  другие шары не входят, а мой входит,-- с гордостью
сказал Иа-Иа.-- Гляди, Пятачок!
     Пятачок грустно оглянулся, а  Иа-Иа  схватил  свой  бывший
шарик  зубами и осторожно положил его в горшок, потом он достал
его и положил на  землю,  а  потом  снова  поднял  и  осторожно
положил обратно.
     -- Выходит!-- закричал Пух.-- Я хочу сказать, он входит!
     -- Входит!-- закричал Пятачок.-- И выходит!
     -- Здорово выходит!-- закричал Иа-Иа.-- Входит и выходит--
прямо замечательно!
     -- Мне  очень  приятно,--  радостно  сказал  Пух,--  что я
догадался подарить тебе  Полезный  Горшок,  куда  можно  класть
какие хочешь вещи!
     -- А мне очень приятно,-- радостно сказал Пятачок,-- что я
догадался подарить тебе такую Вещь, которую можно класть в этот
Полезный Горшок!
     Но Иа-Иа ничего не слышал. Ему было не до того: он то клал
свой шар в горшок, то вынимал его обратно, и видно было, что он
совершенно счастлив!
 
 
 

ГЛАВА СЕДЬМАЯ.
 В КОТОРОЙ КЕНГА И КРОШКА РУ ПОЯВЛЯЮТСЯ В ЛЕСУ,
 А ПЯТАЧОК ПРИНИМАЕТ ВАННУ

 
 
 
     Никто  не знал, откуда они взялись, но вдруг они очутились
тут, в Лесу: мама Кенга и крошка Ру.
     Пух спросил у Кристофера Робина: "Как они сюда попали?"  А
Кристофер  Робин  ответил:  "Обычным  путем.  Понятно,  что это
значит?" Пух, которому было непонятно, сказал: "Угу". Потом  он
два  раза кивнул головой и сказал: "Обычным путем. Угу. Угу". И
отправился к своему  другу  пятачку  узнать,  что  он  об  этом
думает.  У  Пятачка  был  в  гостях  Кролик.  И  они  принялись
обсуждать вопрос втроем.
     -- Мне вот что не нравится, -- сказал Кролик,  --  вот  мы
тут живем -- ты, Пух, и ты, Поросенок, и я, -- и вдруг...
     -- И еще Иа,-- сказал Пух.
     -- И еще Иа,-- и вдруг...
     -- И еще Сова,-- сказал Пух.
     -- И еще Сова,-- и вдруг ни с того ни с сего...
     -- Да,  да, и еще Иа,-- сказал Пух,-- я про него чуть было
не позабыл!
     -- В о т м ы т у т ж и в  е  м,  --  сказал  Кролик  очень
медленно  и  громко,--  все  мы, и вдруг ни с того ни с сего мы
однажды утром просыпаемся и что мы  видим?  Мы  видим  какое-то
незнакомое  животное!  Животное,  о  котором  мы  никогда  и не
слыхали раньше! Животное, которое носит своих детей в  кармане'
Предположим,  что  я  стал  бы  носить  своих  детей  с собой в
кармане, сколько бы мне понадобилось для этого карманов?
     -- Шестнадцать,-- сказал Пятачок.
     -- Семнадцать, кажется... Да, да,-- сказал Кролик,-- и еще
один для носового платка,--  итого  восемнадцать.  Восемнадцать
карманов в одном костюме! Я бы просто запутался!
     Тут все замолчали и стали думать про карманы.
     После  длинной  паузы  Пух, который несколько минут ужасно
морщил лоб, сказал:
     -- По-моему, их пятнадцать.
     -- Чего, чего?-- спросил Кролик.
     -- Пятнадцать.
     -- Пятнадцать чего?
     -- Твоих детей.
     -- А что с ними случилось?
     Пух потер нос и сказал, что ему казалось, Кролик говорил о
своих детях.
     -- Разве?-- небрежно сказал Кролик.
     -- Да, ты сказал...
     -- Ладно, Пух,  забудем  это,--  нетерпеливо  перебил  его
Пятачок.-- Вопрос вот в чем: что мы должны сделать с Кенгой?
     -- А-а, понятно,-- сказал Пух.
     -- Самое  лучшее,--  сказал Кролик,-- будет вот что. Самое
лучшее-- украсть Крошку Ру и спрятать его, а потом, когда Кенга
скажет: "Где же Крошка Ру?"-- мы скажем: "АГА!"
     -- АГА!-- сказал Пух, решив поупражняться.-- АГА! АГА!
     -- По-моему,--  заметил  он  немного  погодя,--  мы  можем
сказать "АГА", даже если мы не украдем Крошку Ру.
     -- Пух,--   сказал   Кролик  покровительственным  тоном,--
действительно у тебя в голове одни опилки!
     -- Я знаю,-- скромно сказал Пух.
     -- Мы скажем "АГА" так, чтобы Кенга поняла, что мы  знаем,
где  Крошка  Ру.  Такое  "АГА"  означает:  "Мы тебе скажем, где
спрятан Крошка Ру, если ты  обещаешь  уйти  из  нашего  Леса  и
никогда не возвращаться". А теперь помолчите-- я буду думать!
     Пух  ушел  в  уголок  и стал учиться говорить такое "АГА".
Иногда ему казалось, что у него получается такое "АГА", о каком
говорил Кролик, а иногда казалось, что нет.
     "Наверно,  тут  все  дело  в  упражнении,--  думал   он.--
Интересно, понадобится ли Кенге тоже столько упражняться, чтобы
нас понять?"
     -- Я  вот  что  хотел  спросить,-- сказал Пятачок, немного
помявшись,-- я говорил с Кристофером Робином, и он мне  сказал,
что  Кенга,  вообще  говоря,  считается Одним из Самых Свирепых
Зверей. Я вообще-то не боюсь простых свирепых зверей,  но  всем
известно,  что  если  Один  Самый Свирепый Зверь лишится своего
детеныша, он становится таким свирепым, как Два Самых  Свирепых
Зверя. А уж тогда, пожалуй, говорить "АГА" довольно глупо.
     -- Пятачок,-- сказал Кролик, достав карандаш и облизав его
кончик,-- ты ужасный трусишка.
     Пятачок слегка хлюпнул носом.
     -- Трудно  быть  храбрым,  -- сказал он, -- когда ты всего
лишь Очень Маленькое Существо.
     Кролик, который  тем  временем  начал  что-то  писать,  на
секунду поднял глаза и сказал:
     -- Именно  потому,  что  ты  Очень  Маленькое Существо, ты
будешь очень полезен в предстоящем нам приключении.
     Пятачок пришел в такой восторг при мысли  о  том,  что  он
будет  полезным,  что  даже  позабыл  о  своих страхах. А когда
Кролик сказал, что  Кенги  бывают  свирепыми  только  в  зимние
месяцы,  а  все  остальное  время они в добродушном настроении,
Пятачок едва мог усидеть на месте-- так ему захотелось сразу же
стать полезным.
     -- А как же я? -- грустно сказал Пух.-- Значит, я не  буду
полезным?
     -- Не  огорчайся, Пух,-- поспешил утешить его великодушный
Пятачок.-- Может быть, как-нибудь в другой раз...
     -- Без Винни-Пуха,-- торжественно произнес Кролик, начиная
чинить карандаш,-- все предприятие будет невозможным.
     -- О-о!-- сказал  Пятачок,  стараясь  не  показать  своего
разочарования.
     Пух  опять  скромно  удалился в угол. Но про себя он гордо
сказал: "Без меня все невозможно! Ай да медведь! "
     -- Ну, теперь  все  слушайте!  --  сказал  Кролик,  кончив
писать:
     Пух  и  Пятачок  сели  и  приготовились слушать-- они даже
раскрыли рты.
     Вот что прочел Кролик:
 
     ПЛАН ПОХИЩЕНИЯ КРОШКИ РУ
 
     1. Во-первых. Кенга бегает быстрее всех нас, даже  быстрее
меня.
     2.  Еще  во-первых. Кенга никогда-никогда не сводит глаз с
Крошки Ру, если он не застегнут у нее
     в кармашке на все пуговицы.
     3. Значит, если мы хотим  похитить  Крошку  Ру,  нам  надо
выиграть время, потому что Кенга
     бегает быстрее всех нас, даже быстрее меня (см. пункт 1).
     4.  Идея.  Если  Ру  выскочит из кармашка Кенги, а Пятачок
туда вскочит, Кенга не заметит
     разницы, потому что Пятачок -- Очень Маленькое Существо.
     5. Как и Крошка Ру.
     6. Но Кенга должна обязательно смотреть в другую  сторону,
чтобы не заметить, как Пятачок
     вскочит в карман.
     7. Смотри пункт 2.
     8.  Еще одна идея. Вот если Пух будет говорить с ней очень
вдохновенно, она может на минутку
     отвернуться.
     9. И тогда я могу убежать с Крошкой Ру.
     10. Очень быстро.
     11. И Кенга сначала  ничего  не  заметит,  а  заметит  все
только потом.
 
     Ну,  Кролик  с  гордостью  прочитал все это вслух, и после
этого некоторое время никто ничего не говорил.
     Наконец  Пятачок,  который  все  время  то  открывал,   то
закрывал  рот,  не  издавая при этом ни звука, сумел выговорить
очень хриплым голосом:
     -- А потом?
     -- Что ты хочешь сказать?
     -- Когда Кенга заметит, что это не Ру?
     -- Тогда мы все скажем: "А ГА".
     -- Все трое?
     -- Да.
     -- Правда?
     -- Да что тебя беспокоит, Пятачок?
     -- Ничего,-- сказал Пятачок.-- Если мы все трое скажем  
ГА",  тогда  все  в  порядке. Если мы все трое скажем "А ГА",--
сказал Пятачок,-- я не возражаю, но я бы не хотел  говорить  
ГА"  сам,  один.  А то оно, это "АГА", очень плохо получится...
Кстати,-- продолжал он,--  ты  вполне  уверен  в  том,  что  ты
говорил насчет зимних месяцев?
     -- Насчет зимних месяцев?
     -- Ну, насчет свирепости только в зимние месяцы.
     -- А-а.  Да,  да, все правильно. Ну, Пух, ты понял, что ты
должен делать?
     -- Нет,-- сказал Медвежонок  Пух.--  Не  совсем  А  что  я
должен делать?
     -- Ну,  все  время говорить и говорить с Кенгой, чтобы она
ничего не замечала.
     -- Ох! А о чем?
     -- О чем хочешь.
     -- А может быть, почитать ей стихи или что-нибудь  в  этом
роде?
     -- Вот  именно,--  сказал  Кролик.--  Блестяще.  А  теперь
пошли.
     И все они отправились искать Кенгу.
     Кенга и Ру мирно проводили послеобеденное время у  большой
ямы с песком. Крошка Ру упражнялся в прыжках в высоту и в длину
и  даже в глубину -- учился падать в мышиные норы и вылезать из
них,  а  Кенга  волновалась  и  поминутно  приговаривала:  "Ну,
дорогой  мой, еще один раз прыгни, и домой". И в этот момент на
холме появился не кто иной, как Пух.
     -- Добрый день, Кенга,-- сказал он.
     -- Добрый день, Пух.
     -- Смотри, как я прыгаю! -- пропищал Крошка Ру  и  упал  в
очередную мышиную нору.
     -- Привет, Ру, малыш!
     -- Мы  как  раз  собираемся  домой...--  сказала  Кенга.--
Добрый день. Кролик. Добрый день. Пятачок.
     Кролик и Пятачок, которые тем временем показались с другой
стороны холма, тоже сказали "добрый день"  и  "привет,  Ру",  а
Крошка Ру пригласил их посмотреть, как он прыгает...
     Они стояли и смотрели. И Кенга смотрела -- смотрела во все
глаза...
     -- Послушай,  Кенга,--  сказал  Пух после того, как Кролик
подмигнул ему второй раз,-- интересно, ты любишь стихи?
     -- Не особенно,-- сказала Кенга.
     -- А-а,-- сказал Пух.
     -- Ру, дорогой мой, еще один раз прыгни, и нам пора домой!
 
 
     
 
     Наступило  недолгое  молчание.  Крошка   Ру   свалился   в
очередную мышиную нору.
     -- Ну,  давай,  давай!-- громко прошипел Кролик, прикрывая
рот лапкой.
     -- Кстати, о стихах,-- продолжал Пух.-- Я как раз  сочинил
небольшой   стишок   по   дороге.   Примерно   такой.  М-м-м...
Минуточку...
     -- Очень интересно,-- сказала Кенга.-- А теперь, маленький
мой Ру...
     -- Тебе понравится этот стишок,-- сказал Кролик.
     -- Ты его полюбишь,-- пропищал Пятачок.
     -- Только слушай очень-очень внимательно,-- сказал Кролик.
     -- Ничего не пропусти смотри,-- пискнул Пятачок.
     -- Да, да,-- сказала Кенга. Но, увы, она не сводила глаз с
Крошки Ру.
     -- Так как там говорится, Пух? -- спросил Кролик.
     Пух слегка откашлялся и начал:
 
 
     СТРОКИ, СОЧИНЕННЫЕ МЕДВЕДЕМ
     С ОПИЛКАМИ В ГОЛОВЕ
 
     На днях, не знаю сам зачем,
     Зашел я в незнакомый дом,
     Мне захотелось Кое с Кем
     Потолковать о Том о Сем.
 
     Я рассказал им, Кто, Когда,
     И Почему, и Отчего,
     Сказал Откуда и Куда,
     И Как, и Где, и Для Чего;
 
     Что было Раньше, что Потом,
     И Кто Кого, и Что к Чему,
     И что подумали о Том,
     И Если Нет, То Почему?
 
     Когда мне не хватало слов,
     Я добавлял то "Ах", то "Эх",
     И "Так сказать", и "Будь здоров",
     И "Ну и ну!", и "Просто смех!".
 
     Когда ж закончил я рассказ,
     То кое-кто спросил: "И все?
     Ты говорил тут целый час,
     А рассказал ни те" ни се!..--
 
     Тогда...
 
 
     -- Очень, очень мило,-- сказала Кенга, не ожидая  рассказа
о  том,  что  произошло тогда.-- Ну, самый, самый последний раз
прыгни, Ру, дорогой мой, и мы пойдем домой!
     Кролик подтолкнул Пуха локтем в бок.
     -- Кстати,  о  стихах,--   поспешно   сказал   Пух.--   Ты
когда-нибудь обращала внимание на вон то дерево, во-он там?
     -- Где?..-- сказала Кенга.-- Ну, дорогой малыш...
     -- Во-он  там,  впереди,--  сказал Пух, показывая за спину
Кенги.
     -- Нет!..-- сказала Кенга.-- Ну, Ру, дорогой мой, прыгай в
карман, и пошли домой!
     -- Нет, ты обязательно посмотри на вон  то  дерево,  во-он
там,-- сказал Кролик.-- Ру, хочешь, я тебя подниму?-- И он взял
Крошку Ру в лапы.
     -- А  на  вон  том  дереве птичка сидит,-- сказал Пух.-- А
может, это и рыбка.
     -- Конечно, там  птичка  сидит,--  сказал  Кролик,--  если
только это не рыбка.
     -- Это не рыбка, это птичка,-- пискнул Пятачок.
     -- Так оно и есть,-- сказал Кролик.
     -- Интересно, это скворушка или дрозд? -- сказал Пух.
     -- В  этом  весь  вопрос,-- сказал Кролик.-- Дрозд это или
скворушка?
     И тут наконец Кенга повернулась и  посмотрела  на  вон  то
дерево.
     И  в  тот  момент,  когда  она отвернулась, Кролик громким
голосом сказал:
     -- Ру, на место!
     И на место-- в карман Кенги-- вскочил  Пятачок,  а  Кролик
крепко обхватил Ру и помчался прочь что было духу.
     -- Куда  это  Кролик  девался?..--  спросила  Кенга, снова
повернув голову.-- Ну как, дорогой малыш, все в порядке?
     Пятачок со дна кармана Кенги что-то пискнул--  точь-в-точь
как Ру.
     -- Кролику  пришлось  уйти,--  сказал  Пух,-- он, наверно,
вспомнил о каком-то важном деле. Вдруг.
     -- А Пятачок?
     -- Наверно, Пятачок тоже о чем-нибудь вспомнил. Вдруг.
     -- Ну ладно, мы  пошли  домой,--  сказала  Кенга.--  Всего
доброго, Пух!
     Три огромных скачка-- и она исчезла из виду.
     Пух посмотрел ей вслед.
     "Хотел  бы  я так прыгать!-- подумал он.-- Почему это одни
умеют, а другие нет? Очень, очень обидно!"
     Кенга,  спору  нет,  отлично  умела  прыгать,  но  Пятачку
минутами,  по  правде  говоря,  хотелось, чтобы Кенга не умела.
Бывало, возвращаясь домой из дальней прогулки по Лесу,  Пятачок
мечтал  стать  птичкой  и  уметь  летать,  но  теперь, когда он
болтался на дне кармана Кенги, в голове у  него  прыгали  такие
мысли:
 
 
 
     называется это
     это летать, на не
     то никогда соглашусь! "
     "Если я
 
 
 
     -- Ууууууу!--  говорил  он,  взмывая в воздух, а спускаясь
вниз, он говорил:-- Ух!..
     И ему пришлось  повторять  "Уууууууу--  ух!",  "Уууууууу--
ух!", "Ууууууу-- ух!" всю дорогу-- до самого дома Кенги.
     Конечно,  дома,  как только Кенга расстегнула свой карман,
она заметила, что произошло. В первую секунду она чуть было  не
испугалась,  но  сразу  поняла, что пугаться нечего -- ведь она
была вполне уверена, что Кристофер  Робин  никому  не  позволит
обидеть Крошку Ру.
     "Хорошо,--   сказала   она  про  себя,--  раз  они  решили
разыграть меня, я их сама разыграю".
     -- Ну, Ру, дорогой мой,-- сказала она,  вытащив  поросенка
из кармана,-- пора укладываться спать.
     -- Ага!  --  сказал Пятачок, стараясь произнести это слово
как можно лучше. Но, увы,  после  такого  ужасного  путешествия
"ага"  получилось  не  очень  хорошее, и Кенга, по-видимому, не
поняла, что оно означает.
     -- Сперва купаться,-- весело сказала Кенга.
     -- Ага!-- повторил Пятачок, тревожно оглядываясь в поисках
остальных.
     Но остальных не было. Кролик сидел дома и играл с  Крошкой
Ру,  чувствуя,  что  с  каждой  минутой все больше и больше его
любит, а Пух, который решил попробовать стать Кенгой,  все  еще
учился прыгать в той же ямке с песком.
     -- Не  знаю,--  сказала  Кенга очень задумчивым голосом,--
может быть, тебе лучше сегодня принять холодную ванну?  Как  ты
думаешь, Ру, милый?
     Пятачок,  который  никогда  особенно  не  любил  купаться,
задрожал от возмущения и  сказал  самым  мужественным  голосом,
каким только мог:
     -- Кенга! Я вижу, что пришло время поговорить начистоту.
     -- До  чего  же  ты  смешной  глупыш, Ру,-- сказала Кенга,
наливая воду в .ванну.
     -- Я не Ру,-- громко сказал Пятачок.-- Я Пятачок!
     -- Да, милый, да,-- сказала Кенга ласково.-- Никто с тобой
не спорит!.. И  голосу  Пятачка  подражает,  какой  умница!  --
пробормотала  она,  доставая  с  втолки  большой  кусок желтого
мыла.-- Ну, что ты у меня еще придумаешь?
     -- Ты что, не видишь? -- закричал Пятачок.-- Глаз у  тебя,
что ли, нет? Погляди на меня!
     -- Я-то  гляжу, маленький мой Ру,-- сказала Кенга довольно
строго.-- А вот ты помнишь,  что  я  тебе  вчера  говорила  про
гримасы? Если ты будешь строить такие гримасы, как Пятачок, то,
когда  вырастешь,  станешь похож на Пятачка, и ты тогда об этом
очень-очень пожалеешь. А теперь-- марш в ванну и  не  заставляй
меня повторять это еще раз!
     И,  не успев опомниться, Пятачок оказался в ванне, и Кенга
принялась изо всех сил тереть его большой лохматой мочалкой.
     -- Ой!-- пищал Пятачок.-- Отпусти меня! Я же Пятачок!
     -- Не открывай рот, дорогой, а то в него  попадет  мыло,--
сказала Кенга.-- Ну вот! Что я тебе говорила?
     -- Ты-ты-ты,  ты  это  нарочно  сделала,--  булькнул  было
Пятачок, как только смог снова заговорить...
     Но тут во рту у него оказалась мочалка.
     -- Вот так хорошо, милый, помалкивай,-- сказала Кенга.
     В следующее мгновение Пятачок  был  извлечен  из  ванны  и
крепко-накрепко вытерт мохнатым полотенцем.
     -- Ну,--  сказала  Кенга,-- а теперь прими лекарство-- и в
постель.
     -- К-к-какое ле-ле-карство? -- пролепетал Пятачок.
     -- Рыбий жир, чтобы ты вырос большим и сильным, милый.  Ты
же  не  хочешь  быть таким маленьким и слабеньким, как Пятачок,
правда? Ну, так вот.
     В этот момент кто-то постучал в дверь.
     -- Войдите,-- сказала Кенга.
     И вошел Кристофер Робин.
     -- Кристофер Робин, Кристофер  Робин!--  рыдал  Пятачок.--
Скажи  Кенге,  кто я. Она все время говорит, что я Ру! А я ведь
не РУ правда?
     Кристофер Робин осмотрел его  очень  тщательно  и  покачал
головой.
     -- Конечно,  ты  не Ру,-- сказал он,-- потому что я только
что видел Ру в гостях у Кролика. Они там играют.
     -- Ну и ну!-- сказала Кенга.-- Подумать только! Как это  я
могла так обознаться!
     -- Ага,  ага!  Вот видишь! -- сказал Пятачок.-- Что я тебе
говорил? Я Пятачок!
     Кристофер Робин снова покачал головой.
     -- Нет, ты  не  Пятачок,--  сказал  он.--  Я  хорошо  знаю
Пятачка, и он совершенно другого цвета.
     "Это  потому,  что  я  только  сию минуту принял ванну",--
хотел сказать  Пятачок,  но  успел  сообразить,  что,  пожалуй,
говорить  этого не стоит. Едва он открыл рот, собираясь сказать
что-то совсем другое, Кенга живо всунула  ему  в  рот  ложку  с
лекарством  и  похлопала  его по спине и сказала ему, что рыбий
жир очень, очень вкусный, когда к нему как следует привыкнешь.
     -- Я знала, что это не Пятачок,-- сказала  Кенга  потом.--
Интересно, кто это все же может быть?
     -- Может  быть,  какой-нибудь  родственник  Пуха?-- сказал
Кристофер Робин.-- Скажем, племянник, или дядя, или  что-нибудь
в этом духе?
     -- Вероятно,  вероятно,--  согласилась Кенга.-- Только нам
надо придумать ему какое-нибудь имя.
     -- Можно звать его  Пушель,--  сказал  Кристофер  Робин.--
Например, Генри Пушель. Сокращенно.
     Но,  едва  получив  новое  имя, Генри Пушель вывернулся из
объятий Кенги и прыгнул вниз. К его великому счастью, Кристофер
Робин оставил дверь открытой.
     Никогда в жизни Генри Пушель-Пятачок не бегал так  быстро,
как  сейчас!  Он несся, не останавливаясь ни на секунду. Лишь в
сотне шагов от дома он прекратил  бег  и  покатился  по  земле,
чтобы   вновь   обрести  свой  собственный--  милый,  уютный  и
привычный -- цвет...
     Так Кенга и Крошка Ру остались в Лесу.  И  каждый  вторник
Крошка  Ру  отправлялся  на  целый день в гости к своему новому
другу-- Кролику, а Кенга проводила весь  день  со  своим  новым
другом--  Пухом, обучая его прыгать, а Пятачок в эти дни гостил
у своего старого друга Кристофера Робина.
     И всем было ужасно весело!
 
 
 

ГЛАВА ВОСЬМАЯ.
 В КОТОРОЙ КРИСТОФЕР РОБИН ОРГАНИЗУЕТ
 "ИСКПЕДИЦИЮ" К СЕВЕРНОМУ ПОЛЮСУ

 
 
 
     Винни-Пух брел по Лесу, собираясь  повидать  своего  друга
Кристофера  Робина  и  выяснить, не позабыл ли он о том, что на
свете существуют медведи. Утром за завтраком (завтрак был очень
скромный-- немножко мармеладу, намазанного  на  соты  с  медом)
Пуху  внезапно  пришла  в  голову  новая  песня  (Шумелка). Она
начиналась так: "Хорошо быть медведем, ура!"
     Придумав эту строчку,  он  почесал  в  голове  и  подумал:
"Начало просто замечательное, но где же взять вторую строчку?"
     Он  попробовал повторить "ура" два и даже три раза, но это
что-то не помогало. "Может быть, лучше,-- подумал  он,--  спеть
"Хорошо  быть  медведем, ого! " И он спел "ого". Но, увы, и так
дело шло ничуть не лучше.  "Ну,  тогда  ладно,--  сказал  он,--
тогда  я могу спеть эту первую строчку два раза, и, может быть,
если я буду петь очень быстро, я, сам того не замечая, доберусь
до третьей и  четвертой  строчек,  и  тогда  получится  хорошая
Шумелка. А ну-ка:
 
 
     Хорошо быть медведем, ура!
     Хорошо быть медведем, ура!
     Побежу...
     (Нет, победю!)
     Победю я и жару и мороз,
     Лишь бы медом был вымазан нос!
     Победю...
     (Нет, побежду!)
     Побежду я любую беду,
     Лишь бы были все лапки в меду!..
     Ура, Винни-Пух!
     Ура, Винни-Пух!
     Час-друтой пролетит, словно птица,
     И настанет пора подкрепиться!
 
 
     Ему  почему-то так понравилась эта песня (Шумелка), что он
распевал ее всю дорогу, шагая по Лесу. "Но если я буду петь  ее
дальше,--  вдруг  подумал он,-- как раз придет время чем-нибудь
подкрепиться, и тогда последняя  строчка  будет  неправильная".
Поэтому он замурлыкал эту песенку без слов.
     Кристофер  Робин  сидел  у порога, натягивая свои Походные
Сапоги. Едва Пух увидел Походные Сапоги, он  сразу  понял,  что
предстоит  Приключение,  и  он  смахнул  лапкой  остатки меда с
мордочки и подтянулся как только мог, чтобы показать, что он ко
всему готов.
     -- Доброе утро, Кристофер Робин!-- крикнул он.
     -- Привет, Винни-Пух. Никак не натяну этот Сапог.
     -- Это плохо,-- сказал Пух.
     -- Ты, пожалуйста,  упрись  мне  в  спину,  а  то  я  могу
потянуть так сильно, что полечу вверх тормашками.
     Пух  сел и крепко, изо всех сил, уперся лапками в землю, а
спиной изо  всех  сил  уперся  в  спину  Кристофера  Робина,  а
Кристофер  Робин изо всех сил уперся в спину Пуха и стал тащить
и тянуть свой Сапог, пока он наконец не наделся.
     -- Ну, вот так,-- сказал Пух.-- Что будем делать дальше?
     -- Мы отправляемся в экспедицию. Все,--  сказал  Кристофер
Робин, поднимаясь и отряхиваясь.-- Спасибо, Пух.
     -- Отправляемся в искпедицию?-- с интересом спросил Пух.--
Никогда ни одной не видел. А где она, эта искпедиция?
     -- Экспедиция, глупенький мой мишка. Не "ск", а "кс".
     -- А-а!-- сказал Пух.-- Понятно.
     По правде говоря, он ничего не понял.
     -- Мы должны отыскать и открыть Северный Полюс.
     -- А-а!--   снова  сказал  Пух.--  А  что  такое  Северный
Полюс?-- спросил он.
     -- Ну, это  такая  штука,  которую  открывают,--  небрежно
сказал  Кристофер Робин, который и сам не очень точно знал, что
это за штука.
     -- А-а, понятно,-- сказал Пух.-- А  медведи  помогают  его
открывать?
     -- Конечно,  помогают.  И  Кролик,  и Кенга, и все. Это же
экспедиция. Экспедиция-- это вот что значит: все идут  друг  за
другом, гуськом... Ты бы лучше сказал всем остальным, чтобы они
собирались, пока я почищу ружье. И еще надо не забыть провизию.
     -- Про что не забыть?
     -- Не про что, а то, что едят.
     -- А-а!--  сказал  Пух  радостно.--  А  мне показалось, ты
говорил про какую-то визию. Тогда я пойду и скажу им всем.
     И он отправился в путь.
     Первым, кого он встретил, был Кролик.
     -- Здравствуй, Кролик,-- сказал Пух.-- Это ты?
     -- Давай играть, как будто это не  я,--  сказал  Кролик.--
Посмотрим, что у нас тогда получится.
     -- У меня к тебе поручение.
     -- Ладно, я передам Кролику.
     -- Мы все отправляемся в искпедицию с Кристофером Робином.
     -- Кролик обязательно примет участие.
     -- Ой,  Кролик,  мне  некогда,--  сказал Пух.-- Мы должны,
главное, не забывать про... Словом, про  то,  что  едят.  А  то
вдруг  нам есть захочется. Я теперь пойду к Пятачку, а ты скажи
Кенге, ладно?
     Он попрощался с Кроликом и побежал к дому Пятачка.
     Пятачок сидел на земле и гадал на ромашке, выясняя-- любит,
не  любит, плюнет  или  поцелует.  Оказалось,  что  плюнет,  и
он  теперь старался вспомнить, на кого он загадал, надеясь, что
это  не Пух. И тут появился Винни-Пух.
 
 
     
 
     -- Эй,   Пятачок!--  взволнованно  сказал  Пух.--  Мы  все
отправляемся в искпедацию. Все, все! И берем  про...  Покушать.
Мы должны что-то открыть.
     -- Что открыть?-- испуганно спросил Пятачок.
     -- Ну, что-то там такое.
     -- Не очень злое?
     -- Кристофер  Робин  ничего  не  говорил насчет злости. Он
сказал только, что в нем есть "кс".
     -- "Кысы" я не боюсь,-- серьезно сказал Пятачок.-- Я боюсь
только волков, но если с нами пойдет Кристофер Робин,  я  тогда
вообще ничего не боюсь!
     Спустя  немного  времени  все  были  в сборе, и экспедиция
началась. Первым шел Кристофер Робин и Кролик, за ним Пятачок и
Пух, далее Кенга с Крошкой Ру и Сова,  еще  дальше--  Иа,  а  в
самом  конце,  растянувшись  длинной цепочкой, шли все Родные и
Знакомые Кролика.
     -- Я их не приглашал,-- небрежно  объяснил  Кролик,--  они
просто  взяли и пришли. Они всегда так. Они могут идти в конце,
позади Иа.
     -- Я хотел бы сказать,-- сказал Иа,-- что это действует на
нервы. Я вообще не собирался идти в эту ископе... или  как  там
Пух выразился. Я пришел только из чувства долга. Тем не менее я
здесь,  и  если  я должен идти в конце ископе-- вы понимаете, о
чем я говорю,-- то пусть я и буду в конце. Но если каждый  раз,
когда  мне захочется посидеть и отдохнуть, мне придется сначала
расчищать себе место от всей  этой  мелкоты--  Родственников  и
Знакомых  Кролика,  то  это  будет  не  ископе-- или как ее там
называют,-- а просто суета и суматоха. Вот что я хотел сказать.
     -- Я понимаю, что Иа имеет в виду,-- сказала Сова.--  Если
вы спросите меня...
     -- Я никого не спрашиваю,-- сказал Иа.-- Я, наоборот, всем
объясняю.  Можете  искать  Северный  Полюс,  а  можете играть в
"Сиди, сиди, Яша" на муравейнике.  С  моей  стороны  возражений
нет.
     Тут в голове колонны послышался крик.
     -- Вперед! Вперед!-- кричал Кристофер Робин.
     -- Вперед!-- кричали Пух и Пятачок.
     -- Вперед!-- кричала Сова.
     -- Тронулись!--  сказал  Кролик.-- Я должен бежать.-- И он
помчался в голову колонны к Кристоферу Робину.
     -- Вот именно,-- сказал Иа.-- Все тронулись. Но я  тут  ни
при чем.
     Так  они  выступили  в  поход  к Полюсу. По дороге они все
болтали о разных разностях. Все, кроме  Пуха,  который  сочинял
песню.
     -- Вот  и  первая  строфа,--  сказал он Пятачку, когда она
была наконец готова.
     -- Первая строфа чего?
     -- Моей песни.
     -- Какой песни?
     -- Этой самой.
     -- Какой?
     -- Если ты послушаешь, то все узнаешь.
     -- А откуда ты знаешь, что я не слушаю?
     На это Пух не нашел, что ответить, и поэтому начал петь:
 
 
     Все вышли в ИСКПЕДИЦИЮ
     (Считая и меня).
     Сова, и Ру, и Кролик,
     И вся его родня!
 
     Вся наша ИСКПЕДИЦИЯ
     Весь день бродила по лесу,
     Искала ИСКПЕДИЦИЯ
     Везде дорогу к Полюсу.
 
     И каждый в ИСКПЕДИЦИИ
     Ужасно был бы рад
     Узнать, что значит Полюс
     И с чем его едят!
 
 
     -- Тсс! -- сказал Кристофер Робин, обернувшись  к  Пуху.--
Мы как раз подходим к опасному месту!
     -- Тсс!-- сказал Пух, быстро обернувшись к поросенку.
     -- Тсс!-- сказал Пятачок Кенге.
     -- Тсс!--  сказала  Кенга  Сове, а Крошка Ру несколько раз
подряд сказал "тсс" самому себе.
     -- Тсс!-- сказала Сова, обернувшись к Иа.
     -- Цыц! --  сказал  Иа  страшным  голосом  всем  Родным  и
Знакомым  Кролика, и они принялись поспешно говорить друг другу
"тсс", пока не дошло до самого последнего. А  последний,  самый
маленький Родственник и Знакомый, так испугался, решив, что вся
экспедиция  говорит ему "тсс", что немедленно зарылся в землю и
просидел там вниз головой целых два дня, пока не убедился,  что
опасность  окончательно  миновала. Потом он поспешно отправился
домой.
     Его звали Сашка Букашка.
     Экспедиция подошла к речке,  которая  весело  вертелась  и
кувыркалась среди высоких каменистых берегов, и Кристофер Робин
сразу оценил обстановку.
     -- Это как раз подходящее место для засад.
     -- Какой  сад?--  шепнул  Пух Пятачку.-- Может, там малина
есть?
     -- Дорогой мой  Пух,--  сказала  Сова  покровительственным
тоном,-- неужели ты не знаешь даже, что такое засада?
     -- Сова,--  сказал Пятачок, строго посмотрев на нее,-- Пух
ведь не с тобой шептался, а со мной, и совершенно необязательно
было тебе...
     -- Засада, -- сказала Сова,-- это вроде сюрприза.
     -- Малина иногда тоже,-- сказал Пух.
     -- Засада, как я собирался объяснить Винни-Пуху,--  сказал
Пятачок,-- это вроде сюрприза.
     -- Если   на   тебя   внезапно  наскочат,  это  называется
засадой,-- сказала Сова.
     -- Засадой,  Пух,  называется,  когда  на  тебя   внезапно
наскочат,-- объяснил Пятачок.
     Пух,  который  теперь  уже знал, что такое засада, сказал,
что однажды куст малины наскочил на него  внезапно,  когда  он,
Пух,  падал  с  дерева,  и  ему  пришлось  потом  целую  неделю
вытаскивать колючки.
     -- Никто не говорил о малине,-- довольно  сердито  сказала
Сова.
     -- Я же говорил,-- сказал Пух.
     Они очень осторожно шли по берегу, пробираясь между скал и
камней,  и  вскоре  дошли  до  места,  где  берег  был пошире и
незаметно  превращался  в  ровную  лужайку,  поросшую   зеленой
травой,  на  которой  так  и хотелось посидеть и отдохнуть. Как
только они пришли туда, Кристофер Робин скомандовал:  "Стой!"--
и все уселись отдыхать.
     -- По-моему,--  сказал Кристофер Робин,-- мы должны съесть
всю нашу провизию, чтобы нам было легче идти дальше.
     -- Съесть все наше что?-- сказал Пух.
     -- Все, что мы принесли,--  сказал  Пятачок,  приступая  к
делу.
     -- Это  хорошая  мысль,--  сказал  Пух  и тоже приступил к
делу.
     -- У всех есть что поесть?--  спросил  Кристофер  Робин  с
полным ртом.
     -- У  всех,  кроме  меня,-- сказал Иа.-- Как обычно! -- Он
грустно оглянулся.-- Интересно, никто из вас не сидит  случайно
на чертополохе?
     -- Кажется,  я  сижу,--  сказал  Пух.-- Ой!-- Он вскочил и
оглянулся.-- Да, я сидел. Я так и чувствовал!
     -- Спасибо, Пух. Если он тебе больше не нужен, то...
     Иа-Иа перешел на место Пуха и начал есть.
     -- Между прочим, чертополоху не на пользу,  когда  на  нем
сидят,--  заговорил  Иа,  на  минуту  оторвавшись  от еды.-- Он
теряет всякую свежесть. Помните об этом, друзья мои. Не  мешает
проявлять внимание к товарищу. Надо иногда подумать и о других,
я хочу сказать!
     Как только Кристофер Робин покончил со своим завтраком, он
что-то  шепнул  Кролику,  а Кролик сказал: "Да, да, конечно", и
они отошли в сторонку.
     Как только Кристофер Робин поклнчил со своим завтраком, он
что-то шепнул Кролику, а Кролик сказал: "Да,  да,  конечно",  и
они отошли в сторонку.
     -- Мне  не  хотелось  говорить при всех,-- начал Кристофер
Робин.
     -- Понятно,-- сказал Кролик, надувшись от гордости.
     -- Дело в том... я хотел... да нет, наверно, и ты, Кролик,
не знаешь... Интересно, какой из себя Северный Полюс?
     -- Ну,-- сказал Кролик, встопорщив усы,-- надо было раньше
спросить.
     -- Я раньше-то знал,  но  как  будто  позабыл,--  небрежно
сказал Кристофер Робин.
     -- Странное  совпадение,--  сказал  Кролик,--  я  тоже как
будто позабыл, хотя раньше-то я, конечно, знал.
     -- По-моему,  там  проходит  земная  ось.   Наверно,   она
воткнута в землю. Правда?
     -- Конечно,  там  есть  ось,  и,  конечно,  она воткнута в
землю, потому что больше же ее некуда воткнуть, да  к  тому  же
она так и называется: "земляная".
     -- И я так думаю.
     -- Вопрос  не в этом,-- сказал Кролик.-- Вопрос в том, где
она, эта ось?
     -- Это мы скоро узнаем!-- сказал Кристофер Робин.
     Они вернулись к остальным участникам  экспедиции.  Пятачок
лежал  на  травке и мирно похрапывал; Ру мыл мордочку и лапки в
речке возле запруды, и Кенга, исполненная  гордости,  объясняла
всем   и   каждому,   что   Ру   впервые   в   жизни  умывается
самостоятельно; а Сова рассказывала Кенге  интересную  историю,
полную длинных слов, вроде "энциклопедия" и "рододендрон", хотя
Кенга и не думала ее слушать.
     -- Не  одобряю  я  этих  разных умываний,-- ворчал Иа,-- в
особенности этой новой моды мыть за ушами. А ты, Пух?
     -- Ну,-- сказал Пух,-- я считаю...
     Но мы никогда не узнаем, что считал Пух, потому что в этот
момент  раздался  всплеск,  послышался  писк   Ру   и   громкий
испуганный крик Кенги.
     -- Ру упал в воду!-- закричал Кролик.
     -- Доумывался!-- сказал Иа-Иа.
     Кристофер Робин и Пух кинулись на помощь.
     -- Смотрите,  как  я  плаваю!-- пропищал Ру. Он был уже на
середине пруда,  и  течение  быстро  несло  его  к  водопаду  у
плотины.
     -- Ру, дорогой, ты цел?-- кричала Кенга.
     -- Да!--  отвечал Ру.-- Смотри, как я пла... Буль, будь!--
И он вынырнул уже у следующей запруды.
     Все, как могли, старались ему помочь.
     Пятачок,  совершенно  проснувшийся,  прыгал  на  месте   и
кричал:  "Ой,  ой!";  Сова объясняла, что в случае неожиданного
погружения  в  воду  самое  важное--  это  держать  голову  над
поверхностью;  Кенга  огромными  скачками неслась по берегу, не
забывая спрашивать: "Ру, дорогой, ты действительно  цел?"--  на
что  Ру  отвечал:  "Смотрите,  как  я  плаваю!  "; Иа сел возле
запруды-- той самой, где Ру упал,-- и  опустил  в  воду  хвост.
Повернувшись  спиной  ко  всему происходящему, он приговаривал:
"Все из-за этого мытья; но ты только держись за мой хвост,  Ру,
и  все  будет  в  порядке". А Кристофер Робин и Кролик носились
взад и вперед, созывая всех остальных.
     -- Ру, держись, мы идем к тебе!-- кричал Кристофер Робин.
     -- Эй вы там, ребята, перебросьте что-нибудь  через  реку,
немного пониже!-- командовал Кролик.
     И  только  Винни-Пух  сделал что-то полезное. Он подхватил
длинную палку и перебросил ее  на  тот  берег.  Туда  сразу  же
перескочила Кенга и схватила другой конец; они опустили палку к
самой  воде,  и вскоре Ру, который продолжал радостно булькать:
"Смотрите, как я плаваю!"-- ухватился за нее и выкарабкался  на
берег.
     -- Вы  видали,  как я плаваю? -- пищал Ру в восторге, пока
Кенга вытирала его.-- Пух, ты видел,  как  я  плаваю?  Вот  это
называется  плавать!  Кролик,  ты видел, что я делал? Я плавал!
Эй, Пятачок! Пятачок, слышишь? Как ты  думаешь,  что  я  сейчас
делал? Я плавал! Кристофер Робин, ты видел, как я...
     Но Кристофер Робин не слышал, он смотрел на Пуха.
     -- Пух,-- сказал он,-- где ты нашел эту ось?
     Пух посмотрел на палку, которую все еще продолжал держать.
     -- Ну,  просто  нашел,--  сказал  он.--  Разве  это ось? Я
думал, это просто  палка  и  она  может  пригодиться.  Она  там
торчала в земле, а я ее поднял.
     -- Пух,--    сказал    Кристофер   Робин   торжественно,--
экспедиция окончена. Это-- Земная Ось. Мы нашли Северный Полюс.
     -- Ох, правда?-- сказал Пух.
     Когда все вернулись  на  лужайку,  Иа  все  еще  продолжал
сидеть, опустив хвост в воду.
     -- Пусть  кто-нибудь  скажет  Ру,  чтобы он поторопился,--
сказал он.-- Мой хвост озяб. Я не жалуюсь, я просто констатирую
факт. Мой хвост замерз.
     -- Вот я!-- пропищал Ру.
     -- Ах, вот ты где!
     -- Ты видел, как я плаваю?
     Иа вытащил хвост из воды и помахал им.
     -- Я так и думал,--  сказал  он.--  Ничего  не  чувствует.
Онемел.  Вот  до  чего  дошло.  Он окоченел. Ну что ж, если это
никого не беспокоит, значит, так и должно быть.
     -- Бедный  мой  ослик!  Я  его  сейчас   вытру,--   сказал
Кристофер  Робин.  Он  достал  носовой  платок и начал вытирать
хвост.
     -- Спасибо, Кристофер Робин. Ты  здесь  единственный,  кто
понимает  в хвостах. Остальные не способны думать. Вот в чем их
беда. У них нет воображения. Для них  хвост  это  не  хвост,  а
просто добавочная порция спины.
     -- Не  горюй, Иа!-- сказал Кристофер Робин, растирая хвост
изо всех сил.-- Так лучше?
     -- Пожалуй, так он чувствует себя хвостом. Чувствует,  что
ты им владеешь. Если ты понимаешь, что я хочу сказать.
     -- Привет, Иа!-- сказал Пух, подойдя со своей Осью.
     -- Привет,  Пух.  Спасибо  за внимание. Я думаю, что через
день-два я опять сумею им владеть.
     -- Чем владеть?-- спросил Пух.
     -- Тем, о чем мы говорили.
     -- А я ни о чем не говорил,-- сказал Пух, недоумевая.
     -- Значит, я опять ошибся. А я думал, ты сказал, как  тебя
огорчает  история  с  моим  хвостом,  и  спросил,  не мог бы ты
чем-нибудь помочь.
     -- Нет,-- сказал Пух чистосердечно.-- Это был не  я.--  Он
подумал  немножко  и,  желая помочь выяснить вопрос, добавил:--
Наверно, это был кто-нибудь другой.
     -- Ну что ж, тогда поблагодари его от моего  имени,  когда
вы увидитесь.
     Пух смущенно посмотрел на Кристофера Робина.
     -- Пух  нашел  Северный Полюс,-- сказал Кристофер Робин.--
Здорово, правда? Вот Земная Ось.
     Пух скромно опустил глаза.
     -- Вот это?-- спросил Иа.
     -- Да,-- сказал Кристофер Робин.
     -- Значит, мы вот эту штуку искали?
     -- Да,-- сказал Пух.
     -- Гм,-- сказал Иа-Иа.-- Ну что ж. Во всяком случае, дождя
не было,-- добавил он.
     Они воткнули Ось в землю, и Кристофер Робин привязал к ней
дощечку с надписью:
 
 
     СЕВЕРНЫЙ ПОЛЮС
     ОТКРЫТ ПУХОМ
     ПУХ ЕГО НАШЕЛ
 
 
     Потом все отправились по домам. И, по-моему, хотя я в этом
и не вполне уверен, Крошке Ру пришлось принять горячую ванну  и
немедленно  лечь  спать. А Пух так гордился своим подвигом, что
должен был очень-очень основательно подкрепиться.
 
 
 

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ.
 В КОТОРОЙ ПЯТАЧОК СОВЕРШЕННО ОКРУЖЕН ВОДОЙ

 
 
 
     Дождик лил, лил и лил. Пятачок сказал себе, что никогда за
всю свою жизнь-- а ему было ужасно много лет: может  быть,  три
года,  а  может  быть,  даже  четыре!-- никогда он еще не видел
столько дождя сразу. А дождь лил, и  лил,  и  лил.  С  утра  до
вечера День за днем.
     "Вот если бы,-- думал Пятачок, выглядывая из окна,-- я был
в гостях  у  Пуха,  или  у  Кристофера  Робина,  или  хотя бы у
Кролика, когда дождь начался, мне было бы все время  весело.  А
то сиди тут один-одинешенек и думай, когда он перестанет!"
     И  он  представлял  себе, что он в гостях у Пуха и говорит
ему: "Ты видал когда-нибудь такой дождь?"-- а Пух отвечает: "Ну
прямо ужасно!", или  он,  Пятачок,  в  свою  очередь,  говорит:
"Интересно,  не  размыло ли дорогу к Кристоферу Робину?", а Пух
отвечает: "А бедный старый Кролик, наверно, смылся из дому".
     Конечно, такая беседа-- это одно удовольствие!
     И вообще какой толк в таких потрясающих вещах, как  потопы
и наводнения, если тебе не с кем даже о них поговорить?
     А  было,  спору нет, потрясающе интересно. Маленькие сухие
канавки, в которые Пятачок,  бывало,  так  часто  лазил,  стали
ручьями;  ручейки,  по  которым  он,  бывало, шлепал, подвернув
штанишки, превратились в потоки, а речка,  на  берегах  которой
друзья  так весело играли, вылезла из своего ложа (так называют
речкину постель) и разлилась  так  широко,  что  Пятачок  начал
беспокоиться,  не  заберется  ли  она скоро и в его собственное
ложе (то есть в его постель).
     "Да, немного страшновато,-- сказал  он  сам  себе,--  быть
Очень   Маленьким   Существом,   совершенно  окруженным  водой!
Кристофер Робин и Пух могут  спастись,  забравшись  на  дерево,
Кенга  может  ускакать  и тоже спастись, Кролик может спастись,
зарывшись в землю. Сова может улететь, а  Иа  может  спастись--
ммм... если будет громко кричать, пока его не спасут.
     А  вот  я сижу тут, весь окруженный водой, и совсем-совсем
ничего не могу сделать!"
     Дождь все лил, и с каждым днем  вода  подымалась  немножко
выше,  и вот она подошла уже к самому экошку, а Пятачок все еще
ничего не сделал.
     И вдруг  он  вспомнил  историю,  которую  рассказывал  ему
Кристофер Робин,-- историю про человека на необитаемом острове,
который  написал  что-то  на  бумажке,  положил  ее в бутылку и
бросил бутылку в море; и Пятачок подумал, что если  он  напишет
что-нибудь  на  бумажке,  положит ее в бутылку и бросит в воду,
то, может быть, кто-нибудь придет и спасет его!
     Он  обыскал  весь  свой  дом,  вернее,  все,  что  в  доме
оставалось  сухого,  и наконец он нашел сухой карандаш, кусочек
сухой бумаги, сухую бутылку и сухую пробку и написал  на  одной
стороне бумажки:
 
 
 
     ПОМОГИТЕ!
     ПЯТАЧКУ (ЭТО Я)
 
 
 
     а на обороте:
 
 
 
     ЭТО Я, ПЯТАЧОК,
     СПАСИТЕ, ПОМОГИТЕ!
 
 
 
     Потом  он  положил  бумагу  в  бутылку,  как  можно  лучше
закупорил бутылку, как можно дальше высунулся  из  окошка--  но
так, чтобы не выпасть,-- и изо всех сил бросил бутылку.
     -- Плюх!-- сказала бутылка и закачалась на волнах.
     Пятачок  следил,  как  она  медленно уплывает, пока у него
глаза не заболели, и ему стало порой казаться, что это бутылка,
а порой, что это просто рябь на воде, и наконец он  понял,  что
больше  он  ее  никогда не увидит и что он сделал все, что мог,
для своего спасения.
     "И, значит, теперь,-- думал он,-- кто-нибудь другой должен
будет что-нибудь сделать. Я надеюсь, что он сделает это быстро,
потому что иначе мне придется плавать, а ведь я не умею".
     Тут он очень глубоко вздохнул и сказал:
     -- Хочу, чтобы Пух был тут, вдвоем намного веселее!
 
     Когда дождь начался, Винни-Пух спал. Дождь лил, лил и лил,
а он спал, спал и спал.
     Накануне  он  очень  устал.  Как  вы  помните,  он  открыл
Северный  Полюс, и он так гордился этим, что спросил Кристофера
Робина, нет ли где еще Полюсов, которые Медведь  с  опилками  в
голове мог бы открыть.
     "Есть  еще  Южный  Полюс,--  сказал  Кристофер Робин,-- и,
по-моему, где-то есть Восточный Полюс и  Западный  Полюс,  хотя
люди почему-то не любят говорить о них".
     Услышав  это сообщение, Пух очень взволновался и предложил
немедленно  устроить  искледицию  к   Восточному   Полюсу,   но
Кристофер  Робин  был  чем-то  занят  с  Кенгой,  так  что  Пух
отправился открывать Восточный Полюс сам.  Открыл  он  его  или
нет,  я забыл; но он вернулся домой таким усталым, что заснул в
самый разгар ужина, спустя каких-нибудь полчаса после того, как
сел за стол. И вот он спал, и спал, и спал.
     И вдруг он увидел сон. Он, Пух, был на Восточном Полюсе, и
это оказался  очень  холодный  Полюс,  весь   покрытый   самыми
холодными  сортами  снега  и льда. Пух разыскал пчелиный улей и
улегся там спать, но в улье не хватило места для  задних  лапок
Пуха,  и  их  пришлось  оставить  снаружи.  И  вдруг, откуда ни
возьмись, пришли Дикие Буки, обитающие на Восточном  Полюсе,  и
стали  выщипывать мех на лапках Пуха, чтобы устроить гнезда для
своих  малышей,  и  чем  больше  они   щипали,   тем   холоднее
становилось   лапкам,  и  наконец  Пух  проснулся  с  криком  и
обнаружил, что он сидит на стуле, а ноги у него в воде и вокруг
него всюду тоже вода!
     Он прошлепал к двери и выглянул наружу...
     -- Положение  серьезное,--  сказал  Пух,--   надо   искать
спасения.
     Он  схватил самый большой горшок с медом и спасся с ним на
толстую-претолстую ветку своего дерева, торчавшую высоко-высоко
над водой.
 
 
 
     Потом он опять слез вниз и спасся с другим горшком.
     А когда все спасательные операции были окончены, на  ветке
сидел  Пух,  болтая  ногами,  а  рядом  стояло десять горшков с
медом...
     На другой день на ветке сидел Пух, болтая ногами, а  рядом
стояли четыре горшка с медом.
     На  третий день на ветке сидел Пух, болтая ногами, а рядом
стоял один горшок с медом.
     На четвертый день на ветке сидел Пух один-одинешенек.
     И в это самое утро бутылка Пятачка проплывала мимо Пуха.
     И тут с громким криком "Мед! Мед! " Пух  кинулся  в  воду,
схватил  бутылку и, по шейку в воде, храбро вернулся к дереву и
влез на ветку.
     -- Жаль, жаль,-- сказал  Пух,  открыв  бутылку,--  столько
мокнуть,  и  совершенно  зря!..  Погодите, а что тут делает эта
бумажка?
     Он вытащил бумажку и посмотрел на нее.
     -- Это Спаслание,-- сказал он,-- вот что это такое. А  вот
это  буква  "Пы",  да-да-да,  да-да-да, а "Пы", наверно, значит
"Пух", и, значит, это очень важное Спаслание для меня, а  я  не
могу  узнать,  что оно значит! Надо бы найти Кристофера Робина,
или Сову, или Пятачка-- словом, какого-нибудь читателя, который
умеет читать все слова, и они мне скажут, про что тут написано;
только вот плавать я не умею. Жалко!
     И вдруг ему пришла в голову мысль, и  я  считаю,  что  для
медведя  с  опилками  в голове это была очень хорошая мысль. Он
сказал себе:
     "Раз бутылка может плавать, то и горшок может  плавать,  а
когда  горшок  поплывет,  я  могу сесть на него, если это будет
очень большой горшок".
     Он взял свой самый большой горшок и завязал его покрепче.
     -- У каждого корабля должно быть название,-- сказал  он,--
значит, я назову свой-- "Плавучий Медведь".
     С  этими  словами  он бросил свой корабль в воду и прыгнул
вслед.
     Некоторое время Пух и "Плавучий Медведь" не  могли  решить
вопроса о том, кто из них должен быть сверху, но в конце концов
они договорились. "Плавучий Медведь" оказался внизу, а на нем--
Пух, отчаянно болтавший ногами.
     Кристофер Робин жил в самом высоком месте Леса. Дождь лил,
лил и  лил, но вода не могла добраться до его дома. И, пожалуй,
было довольно весело  смотреть  вниз  и  любоваться  всей  этой
водой,  но  дождь  был такой сильный, что Кристофер Робин почти
все время сидел дома и думал о разных вещах.
     Каждое утро он выходил (с зонтиком) и втыкал палочку в том
месте, до которого дошла вода, а на следующее утро палочка  уже
скрывалась  под  водой,  так  что ему приходилось втыкать новую
палочку, и дорога домой становилась все короче и короче.
     Наутро пятого дня он понял, что впервые в  жизни  оказался
на настоящем острове. Это, конечно, было очень-очень здорово!
     И  в  это  самое  утро  прилетела  Сова, чтобы узнать, как
поживает ее друг Кристофер Робин.
     -- Слушай,  Сова,--  сказал  Кристофер  Робин,--  до  чего
здорово! Я живу на острове!
     -- Атмосферные  условия  в  последнее время были несколько
неблагоприятными,-- сказала Сова.
     -- Что, что?
     -- Дождик был,-- пояснила Сова.
     -- Да,-- сказал Кристофер Робин,-- был.
     -- Уровень паводка достиг небывалой высоты.
     -- Кто?
     -- Я говорю -- воды кругом много, -- пояснила Сова.
     -- Да,-- согласился Кристофер Робин,-- очень много.
     -- Однако   перспективы   быстро    улучшаются.    Прогноз
показывает...
     -- Ты видела Пуха?
     -- Нет, прогноз...
     -- Я надеюсь, он жив и здоров,-- сказал Кристофер Робин.--
Я немного  беспокоюсь  о нем. Интересно, Пятачок с ним или нет?
Ты думаешь, у них все в порядке, Сова?
     -- Я полагаю, что все в порядке. Ты понимаешь, прогноз...
     -- Знаешь что, Сова, погляди, как они там, потому что ведь
у Пуха  опилки  в  голове  и  он  может  сделать   какую-нибудь
глупость, а я его так люблю, Сова. Понимаешь, Сова?
     -- Очень  хорошо,-- сказала Сова,-- я отправляюсь. Вернусь
немедленно.-- И она улетела.
     Вскоре она вернулась.
     -- Пуха там нет,-- сказала она.
     -- Нет?
     -- Он был там. Он сидел на ветке с девятью горшками  меда.
Но теперь его там нет.
     -- - Пух, дорогой,-- крикнул Кристофер Робин,-- где же ты?
     -- Вот где я,-- ответил сзади ворчливый голосок.
     -- Пух!!
     Они кинулись обниматься.
     -- Как  ты  сюда  попал,  Пух? -- спросил Кристофер Робин,
когда он смог снова заговорить.
     -- На корабле!--  сказал  Пух  гордо.--  Я  получил  очень
важное Спаслание в бутылке, но так как мне попала в глаза вода,
я не мог его прочитать и привез его тебе на своем корабле.
     С  этими  гордыми  словами  он  передал  Кристоферу Робину
послание.
     -- Это  же  от  Пятачка!  --  закричал  Кристофер   Робин,
прочитав послание.
     -- А  про  Пуха  там  ничего  нет?--  спросил  медвежонок,
заглядывая Кристоферу Робину через плечо.
     Кристофер Робин прочел послание вслух.
     -- Ах, так все эти "Пы" были Пятачки? А я думал, это  были
Пухи.
     -- Надо  его  немедленно  спасать!  Я-то  думал,  что он с
тобой, Пух. Сова, ты можешь его спасти на спине?
     -- Не   думаю,--   отвечала   Сова    после    длительного
размышления.--  Сомнительно,  чтобы  спинная мускулатура была в
состоянии...
     -- Тогда полети к нему сейчас же  и  скажи,  что  спасение
приближается,  а мы с Пухом подумаем, как его спасти, и придем,
как  только  сможем.  Ой,   Сова,   только,   ради   бога,   не
разговаривай, лети скорее!
     И,  все  еще  повторяя  про себя то, что она хотела, но не
успела высказать, Сова улетела.
     -- Ну вот,  Пух,--  сказал  Кристофер  Робин,--  где  твой
корабль?
     -- Надо  сказать,--  объяснил  Пух  Кристоферу по дороге к
берегу,-- что это не совсем обыкновенный  корабль.  Иногда  это
корабль,  а  иногда  это  вроде  несчастного  случая. Смотря по
тому...
     -- Смотря по чему?
     -- Ну, по тому-- наверху я или внизу. На нем или под ним.
     -- Ну, а где он?
     -- Вот,--  сказал  Пух  гордо  и  указал   на   "Плавучего
Медведя".
     Да,  это  было  совсем  не  то, что Кристофер Робин ожидал
увидеть.
     И чем больше он глядел на "Плавучего Медведя"  тем  больше
он  думал о том, какой же храбрый и умный медведь Винни-Пух, но
чем больше Кристофер Робин думал об этом, тем  скромнее  глядел
Пух в землю, стараясь сделать вид, что это не он.
     -- Но  только он слишком маленький для нас обоих,-- сказал
Кристофер Робин грустно.
     -- Для нас троих, считая Пятачка.
     -- Ну, значит,  он  еще  меньше.  Винни-Пух,  что  же  нам
делать?
     И  тут этот медвежонок, Винни-Пух, Д.П. (Друг Пятачка), П.
К. (Приятель Кролика), О. П. (Открыватель Полюса), У. И.  и  Н.
X.  (Утешитель  Иа-Иа и Находитель Хвоста),-- одним словом, наш
Винни-Пух сказал такую мудрую вещь, что  Кристофер  Робин  смог
только вытаращить глаза и открыть рот, не понимая-- неужели это
тот  самый  медведь  с опилками в голове, которого он так давно
знает и любит.
     -- Мы поплывем в твоем зонтике,-- сказал Пух.
     -- ??
     -- Мы поплывем в твоем зонтике,-- сказал Пух.
     -- ??
     -- Мы поплывем в твоем зонтике,-- сказал Пух.
     -- !!!
     Да, Кристофер Робин вдруг  понял,  что  это  возможно.  Он
открыл  свой  зонтик  и  опустил его на воду. Зонтик поплыл, но
закачался. Пух влез в него. И он было уже  хотел  сказать,  что
все   в   порядке,   когда  обнаружил,  что  не  все,  и  после
непродолжительного  купания  он  вброд  вернулся  к  Кристоферу
Робину.  Потом  они  оба  сели  в  зонтик,  и  зонтик больше не
качался.
     -- Мы  назовем  это  судно   "Мудрость   Пуха",--   сказал
Кристофер Робин.
     И  "Мудрость Пуха" на всех парусах поплыла в юго-восточном
направлении, время от времени плавно вращаясь.
     Представьте себе, как образовался Пятачок,  когда  наконец
увидел  Корабль!  Потом  долгие годы он любил думать, что был в
очень большой опасности во  время  этого  ужасного  потопа,  но
единственная  опасность угрожала ему только в последние полчаса
его заключения, когда  Сова  уселась  на  ветку  и,  чтобы  его
морально  поддержать, стала рассказывать ему длиннейшую историю
про свою Тетку, которая однажды по ошибке снесла гусиное  яйцо,
и  история эта тянулась и тянулась (совсем как эта фраза), пока
Пятачок (который слушал  Сову,  высунувшись  в  окно),  потеряв
надежду  на  спасение,  начал  засыпать  и,  естественно,  стал
помаленьку вываливаться из окна; но, по счастью, в тот  момент,
когда  он  держался  только  одними  копытцами задних ног, Сова
громко вскрикнула, изображая ужас своей Тетки и ее крик,  когда
она  (Тетка) обнаружила, что яйцо было действительно гусиное, и
Пятачок проснулся и как раз успел  юркнуть  обратно  в  окно  и
сказать:  "Ах  как интересно! Да что вы говорите!"-- словом, вы
можете представить себе его радость, когда  он  увидел  славный
Корабль  "Мудрость  Пуха"  (Капитан--  К.Робин,  1-й помощник--
В.-Пух), который плыл ему на выручку, а К. Робин  и  В.-Пух,  в
свою оче...
     Ну,  эта  история  здесь, по сути дела, кончается, а я так
устал от этой последней фразы, что тоже не прочь бы кончить, но
никак нельзя не рассказать о том, что было позже.
     Потому что позже, когда все высохло, и все ручейки в  Лесу
стали  опять  маленькими и хорошенькими, и вода в тихих, сонных
лужицах только грезила о великих делах, которые она  совершила,
Кристофер  Робин  устроил  Торжественный  Вечер  в честь своего
друга Винни-Пуха  и  в  честь  Славного  Дела,  которое  он  --
Винни-Пух -- совершил.
     Это    был    чудесный    вечер!   В   Лесу   был   накрыт
длинный-предлинный стол, и на одном Председательском месте -- в
конце  стола  --   сидел   Кристофер   Робин,   а   на   другом
Председательском  месте--  в  другом  конце  стола--  сидел сам
Винни-Пух, а на  остальных  местах  сидели  Гости:  Пятачок,  и
Кролик,  и  Иа,  и  Кенга,  и  Ру,  и  Сова. А кругом, в траве,
расположились Родственники и Знакомые Кролика,  всех  сортов  и
размеров   (начиная  с  тех,  на  которых  вы  иногда  нечаянно
наступаете, и кончая теми, которые иногда нечаянно залетают вам
в глаз), и терпеливо ждали, что кто-нибудь из Гостей  заговорит
с  ними,  или  чтонибудь  уронит,  или  хотя  бы спросит у них,
который час.
     И,  конечно,  все-все-все  славно  угостились,   а   потом
Кристофер  Робин  произнес  Хвалебную  речь  в  честь того, кто
совершил Славное Дело: и сказал, что для него-- для  того,  кто
это Дело совершил,-- приготовлен Большой Подарок.
     Но так как он не сказал, кто именно совершил Славное Дело,
считая,  что  все  и  так  его  знают, то Иа-Иа вдруг по ошибке
принял все Торжество на свой счет, и ослик  понял  свою  ошибку
только  тогда,  когда Подарок (большая, очень красивая коробка)
был вручен тому, кто действительно это дело совершил,  то  есть
Винни-Пуху.
     Винни-Пух   принял  Подарок  и  сказал  "спасибо",  и  все
столпились вокруг него, крича  наперебой:  "Открывай  скорей!",
"Чего там есть?", "А я знаю, что там!" и так далее.
     А когда Винни-Пух открыл коробку (поскорей, но все-таки не
разрезав,  а  развязав  ленточку -- ведь она всегда вдруг может
понадобиться), все так и ахнули, а сам Винни чуть  не  упал  от
радости.
     Потому что это оказалась Специальная Коробка с чудеснейшим
набором карандашей!
     Там были карандаши, помеченные "В"-- в честь Винни-Пуха, и
карандаши, помеченные "НВ"-- в честь Неустрашимого Винни, и еще
карандаши,  помеченные "ВВ"-- в честь... в честь Выручательного
Винни, потому что ведь это он выручил Пятачка; и еще  там  была
Машинка  для точки карандашей, и Красная Резинка, которая очень
хорошо стирает  все,  что  вы  написали  неправильно,  и  потом
Линейка, и Синие Карандаши, и Красные Карандаши, и даже Зеленые
и Красно-Синие, совсем как у взрослых.
     И все это было для Пуха.
     И, по-моему, он все это вполне заслужил.
     А как вы считаете?
 
 
 

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ.
 В КОТОРОЙ ДЛЯ ИА-ИА СТРОЯТ ДОМ НА ПУХОВОЙ ОПУШКЕ

 
 
 
     Однажды,  когда  Винни-Пуху делать было совершенно нечего,
он подумал, что все-таки надо бы чем-нибудь заняться. Вот он  и
решил заглянуть к Пятачку и посмотреть, чем занимается Пятачок.
Шел  снег,  и  Винни  плелся  по  белой-белой лесной тропинке и
думал, что, наверно, Пятачок сейчас греет ножки у огня;  но,  к
своему  удивлению, он увидел, что дверь дома Пятачка открыта, и
чем дольше он смотрел туда, тем больше убеждался,  что  Пятачка
там нет.
     -- Он  ушел  из  дому,--  грустно  сказал Пух,-- вот в чем
дело. Поэтому его и нет дома! Придется мне прогуляться одному и
самому обдумать все это. Обидно-досадно!
     Но  сначала  он   решил   все-таки,   чтобы   окончательно
удостовериться, постучать очень-очень громко... И, ожидая, пока
Пятачок  н е ответит, он прыгал, чтобы согреться, и вдруг в его
голове внезапно зазвучал Шум,  и  он  показался  Винни  хорошим
Шумом, который может, пожалуй, многим понравиться:
 
 
     Иду вперед
     (Тирлим-бом-бом),
     И снег идет
     (Тирлим-бом-бом),
     Хоть нам совсем-
     Совсем не по дороге!
     Но только вот
     (Тирлим-бом-бом)
     Скажите, от-
     (Тирлим-бом-бом),
     Скажите, от-
     Чего так зябнут ноги?
 
 
     -- Тогда  я вот что сделаю,-- сказал Винни-Пух.-- Я сделаю
так: просто сперва пойду домой  и  посмотрю,  который  час,  и,
может  быть,  надену шарф, а потом я пойду навещу Иа и спою ему
эту Шумелку.
     Винни  побежал  домой,  и  по  дороге  он  так  был  занят
Шумелкой,  которую  ведь надо было окончательно отделать, перед
тем как спеть ее Иа, что, когда он внезапно увидел перед  собой
Пятачка,  уютно  устроившегося  в  его  лучшем кресле, Пух смог
только почесать в голове и впасть в глубокое раздумье-- в  чьем
же доме он находится?
     -- Ой, Пятачок,-- сказал он,-- а я думал, тебя нет дома.
     -- Нет,-- сказал Пятачок,-- это тебя нет дома, Пух.
     -- Пожалуй,  правильно,--  сказал Пух,-- во всяком случае,
одного из нас нет дома.
     И он посмотрел на часы,  которые  вот  уже  третью  неделю
показывали без пяти одиннадцать.
     -- Ура,   ура,   уже   почти   одиннадцать,--  сказал  Пух
радостно,-- как раз пора чем-нибудь подкрепиться!
     И Винни-Пух полез в буфет.
     -- А потом мы пойдем гулять  и  споем  мою  Шумелку  Иа,--
добавил он.
     -- Какую Шумелку?
     -- Ну,   да  песню,  которую  мы  собираемся  спеть  Иа,--
объяснил Пух.
     Спустя полчаса, когда Пух и Пятачок  отправились  в  путь,
часы,  к  их утешению, все еще показывали без пяти одиннадцать.
Ветер утих,  и  снежок,  которому  надоело  вертеться,  пытаясь
поймать самого себя за хвост, тихонько спускался вниз, и каждая
снежинка  сама  отыскивала  себе  место  для отдыха. Порой этим
местом оказывался нос Винни-Пуха, а порой нет, и спустя немного
времени у Пятачка вокруг шеи появился белый шарф, и за ушами  у
него было так снежно, как еще никогда в жизни.
     -- Пух,--  сказал он наконец, слегка помявшись, потому что
ведь ему не хотелось, чтобы Пух подумал, что  он  сдается.--  Я
вот  о чем подумал: а что, если мы сейчас пойдем домой и поучим
как следует твою песню, поупражняемся, а  потом  споем  ее  Иа?
Завтра...  или... или, например, как-нибудь в другой раз, когда
мы его случайно встретим?
     -- Это очень хорошая мысль, Пятачок!--  сказал  Пух.--  Мы
будем  сейчас  повторять  Шумелку  по дороге, но только дома ее
повторять не стоит, потому что это специальная Дорожная Шумелка
для Снежной Погоды и ее надо петь на дороге, когда идет снег.
     -- Обязательно?-- тревожно спросил Пятачок.
     -- Да ты сам увидишь, Пятачок, если послушаешь, потому что
она вот как начинается: "Иду вперед. тирлим-бом-бом... ".
     -- Тирлим что?-- спросил Пятачок.
     -- Бом-бом,-- сказал Пух.-- Я вставил это, чтобы она  была
шумелочней. "И снег идет, тирлим-бом-бом, хоть нам..."
     -- А ты разве не сказал "иду вперед"?
     -- Да, но "вперед" был впереди.
     -- Впереди тирлим-бом-бома?
     -- Это  же  был другой тирлим-бом-бом,-- сказал Винни-Пух,
уже несколько сбитый с толку.
     И он запел снова:
 
 
     Идем
     Вперед
     (Тирлим-бом-бом),
     И снег
     Идет
     (Тирлим-бом-бом),
     Хоть нам
     Совсем-совсем не по дороге!
     Но только
     Вот
     (тирлим-бом-бом)
     Скажите,
     От-
     (тирлим-бом-бом),
     Скажите,
     Отчего так зябнут ноги?
 
 
     Он спел Шумелку так, по-новому, от  начала  до  конца,  и,
пожалуй,  так  она стал еще лучше, и, окончив, Винни замолчал в
ожидании, что Пятачок скажет, что из всех Дорожных Шумелок  для
Снежной  Погоды,  которые  он  когда-либо  слышал,  эта-- самая
лучшая.
 
     Пятачок после долгого и  серьезного  размышления  высказал
свое мнение.
     -- Пух,--  сказал  он  задумчиво,-- по-моему, не так ноги,
как уши!
     К этому времени они уже подходили к Унылому Месту, где жил
Иа, и, так как у Пятачка за ушками все еще было очень снежно  и
ему  это  начинало надоедать, они свернули в небольшую сосновую
рощицу и присели на калитку в изгороди.
 
     
 
     Теперь снег на  них  не  падал,  но  все  еще  было  очень
холодно,  и,  чтобы не замерзнуть, они спели Шумелку Пуха шесть
раз от начала до конца (Пятачок исполнял все тирлим-бом-бомы, а
Пух все остальное), причем оба  в  нужных  местах  колотили  по
изгороди  палочками.  Вскоре  им  стало  гораздо  теплее, и они
смогли продолжить разговор.
     -- Я сейчас думал, -- сказал Пух и думал я вот  о  чем:  я
думал про Иа.
     -- А что ты думал про Иа?
     -- То, что ведь бедному Иа негде жить.
     -- Негде, негде,-- согласился Пятачок.
     -- У  тебя  есть  дом,  Пятачок,  и у меня есть дом, и это
очень хорошие дома. И у Кристофера Робина дом, у Совы, и Кенги,
и у Кролика тоже есть дома, и даже у Родственников  и  Знакомых
Кролика  тоже есть дома или что-нибудь в этом роде, а у бедного
Иа нетсовсем ничего. И вот что я придумал: давай  построим  ему
дом.
     -- Это  замечательная  мысль,-- сказал Пятачок.-- А где мы
его построим?
     -- Мы построим его здесь,-- сказал Пух,-- на  опушке  этой
рощицы.  Тут  нет  ветра,  и  тут  я  об этом подумал. Мы можем
назвать это место "Пухова опушка", и  мы  построим  для  Иа  на
Пуховой Опушке-- ДОМ ИА.
     -- Ой,  кстати,  там  за  рощей  я  видел груду палочек,--
сказал Пятачок.-- Там их навалена целая куча!  Ну  прямо  целая
гора!
     -- Спасибо,  Пятачок,  То,  что ты сказал, будет нам очень
полезно, и за это я бы мог назвать это  место  Пуховопятачковой
Опушкой,  если бы Пухова Опушка не звучала лучше. Но только она
звучит лучше потому, что она пушистей и , значит, больше похожа
на опушку.
     Они слезли с изгороди и отправились за палочками.
     ...Кристофер  Робин  все  это  утро  провел   в   комнате,
путешествуя  в Африку и обратно, и он как раз сошел с корабля и
подумал: "Интересно, какая сейчас на улице погода", как вдруг в
его дверь постучал не кто иной, как Иа.
     -- Здравствуй, Иа,-- сказал Кристофер Робин, открыв  дверь
и выйдя на двор.-- Как ты себя чувствуешь?
     -- Снег все идет,-- мрачно сказал Иа.
     -- Да, да.
     -- И мороз.
     -- Да?
     -- Да,--   сказал  Иа.--  Однако,--  добавил  он,  немного
просветлев,-- землетрясений у нас в последнее время не было.
     -- Что случилось, Иа?
     -- Ничего,  Кристофер  Робин.  Ничего  существенного.  Ты,
конечно,  не видел где-нибудь здесь дома или чего-нибудь в этом
роде?
     -- Какого дома?
     -- Просто дома.
     -- А кто там живет?
     -- Я живу. По крайней мере, я думал, что я там  живу.  Но,
по-видимому,  я там не живу. Ну что ж, в конце концов не у всех
же должны быть дома.
     -- Ой, Иа, я не знал. Я всегда думал...
     -- Не знаю, в чем тут  дело,  Кристофер  Робин,  но  из-за
всего этого снега и тому подобного, не говоря уже о сосульках и
всем  прочем,  сейчас  в поле часа в три утра не так жарко, как
думают некоторые. Не сказать, чтобы там  было  душно,  если  ты
понимаешь,  что  я  имею  в  виду.  Да, жаловаться на духоту не
приходится. Никак не приходится. По  правде  говоря,  Кристофер
Робин,  --  продолжал Иа громким шопотом, -- строго между нами,
совершенно секретно, если никому не говорить,-- там холодно.
     -- Ой, Иа!
     -- И я сказал себе -- веди остальные,  пожалуй  огорчатся,
если  я  замерзну.  Правда, у них ни у кого нет ума, в голове у
них только опилки, да и те, очевидно, попали туда по ошибке,  и
они  не  умеют думать, но если снег будет идти еще недель шесть
или в этом духе, даже кто-нибудь из  них  может  сказать  себе:
"Пожалуй,  Иа не так уж жарко сейчас, часа в три утра". А потом
он захочет это проверить. А еще потом ему станет очень грустно.
     -- Ой, Иа!-- сказал Кристофер Робин,  которому  уже  стало
очень грустно.
     -- Я  не  имел  в виду тебя, Кристофер Робин. Ты не такой.
Словом, все это я клоню к тому, что я построил себе  дом  возле
своей маленькой рощицы.
     -- Правда построил? Как замечательно!